Параллели между Каббалой и учением валентиниан

Без рубрики No Comment
— Ты суслика видишь?
— Нет.
— А он есть.

Я наконец-то добралась до космогонии в представлении валентиниан, и вот что имею по сему немаловажному (лично для меня) поводу сказать: трудно быть испорченным пациентом, тщетно пытающимся гнать от себя навязчивые ассоциации и неизменно всплывающие в сознании параллели с Каббалой. Есть ли эти взаимопересечения в действительности, или они — всего лишь продукт моего воспаленного измученного воображения — судить не берусь, но отчего-то сама структура мифа (или, если угодно, очертания мировоззренческой системы) напоминает, причем не смутно, а вполне конкретно, аналогичный процесс творения миров в вышеобозначенном течении иудейской мистики, или, как Каббалу еще позиционируют, уровне סוד («тайна») понимания Торы.

Смотрите сами: в начале (בראשית) существовал Бесконечный (Эйн Соф, אין סוף), в котором между желанием и объектом желания не было никакой разницы, то есть воля, еще не трансформировавшаяся из желания, не наталкивалось ни на какие препоны, да и не нуждавшаяся в такой трансформации. Из Эйн Соф возник некий прото-мир, именуемый также Адам Кадмоном (Первичный Человек), Десять сфирот которого еще не были дифференцированы и представляли собой словно одно целое, потому и весь этот мир именуется «связанным» (עקדים); таким образом между Адам Кадмоном и нижележащими, менее совершенными мирами присутствует своего рода «водораздел» в виде фундаментального закона первого сокращения (צמצום א), предполагающего как раз преобразование желания в волю. А что у гностиков валентинианского толка? У них в качестве «Эйн Соф» выступает непознаваемый Эон, тоже ставший началом всему, а гностической версией Адам Кадмона служит изначальная Огдоада или Восьмерка, содержащая четыре пары (Хаос и Мысль, Ум и Истина, Слово и Жизнь, Человек и Церковь) и пожелавшая продолжить творение, причем ст0ит обратить внимание: в иудейской традиции числом 8 обозначается именно преодоление ограничений материального мира, выход за пределы природных циклов (вспомним хотя бы символизм Хануки с его запечатанным кувшинчиком масла, которое горело в храмовом светильнике восемь дней).

Поскольку Огдоада (точнее, две ее последние пары) возжелала множить сущности, парой «Слово-Жизнь» были порождены еще 10 дополнительных эонов (вообще, следовало бы подробнее разобрать их имена, но, покуда мои познания в языке оригинала ограничены, а перевод заведомо неточен, посягать на это не берусь). Возвращаясь к процессу творения миров в Каббале, отметим, что Адам Кадмон в лице своего высшего парцуфа, Кетер (у Бааль Сулама вы также можете встретить обозначение «Гальгальта», גלגלתא), не сумел достичь реализации из-за непригодности выбранного им средства; наткнувшись на препятствие в виде неучтенного им второго сокращения (צמצום ב), он теперь вынужден изыскивать способ решения возникшей задачи. Так рождается следующий парцуф, Хохма (также известный как Аба, אבא, или Отец), перед которым поставлена цель — предложить готовое средство. Но, будучи не в силах предложить такое средство, парцуф Хохма дает…множество вариантов. Не правда ли, сходство теперь прорисовывается гораздо явственнее: с одной стороны — 10 новых эонов, с другой — большое количество вариантов, не говоря уж о том, что сфире Хохме ставится в соответствие буква «йуд» (י) — первая буква б-жественного Имени, числовое обозначение (гематрия) которой — как раз десятка.

Идем дальше: у гностиков-валентиниан эоны Человек и Церковь тоже не остаются в стороне от всеобщего торжества и реализуют свой родительский инстинкт импульс к творчеству через создание еще 12-ти эонов, среди которых особо выделяется последний, известный нам как София. София мучается желанием познать сущность Хаоса и переживает, понимая, что это ей не под силу. Соответствия в нашем случае более чем прозрачны: в Каббале парцуф Хохма, речь о котором шла выше, насоздавал вариантов, но не имеет критерия, который позволил бы из этих вариантов что-то выбрать, поэтому он прибегает к помощи очередного парцуфа — Бина (парцуф Има, אמא, или Мать), цель которого — выработать критерий для максимально полной реализации задачи Кетера, а для этого Бине необходимо глубоко постигнуть как саму ту реальность, в которой будет применяться найденное средство, так и начальную цель, которую ставит Кетер, первичный замысел. А в целом, ассоциирование гностической Софии со сфирой Бина (которой соответствует первая буква «hей» б-жественного Имени) и со Шхиной — общее место как в современных, так и в предшествующих по времени эзотерических наработках, поэтому здесь я несильно отступаю от канона. Именно парцуф Бина становится родоначальником (более правильно: родоначальницей, покуда это женский парцуф) мира Некудим, четвертого по счету от начала; также его называют Зеир Анпином мира Адам Кадмон (זעיר אנפין של אדם קדמון), и он переворачивает приоритеты, как бы «бунтует», полагая, что своей целью он может подменить первичную цель Кетера, «свергнуть» его с вершины творения, установив собственную, приемлемую для него, иерархию. Именно здесь, к слову, находятся истоки легенд о «падших ангелах», поднявших восстание, которых Творец впоследствии «низверг в бездну на веки вечные», но, как бы то ни было, мир Некудим, посягая на место парцуфа Кетер, переживает падение с последующим разбиением, и почти полностью разрушается. Процесс этот упоминается в одном из романов Эко, и читающим эти строки наверняка знаком — я имею в виду то самое «разбиение сосудов» (שבירת הכלים), после чего начинается процесс реинтеграции, «собирания искр».

Но мы совсем позабыли о гнозисе, и еще не поздно обратить взор к Софии — что же порождает она, мучимая страхом и сомнениями? У валентиниан считается, что Премудрость, поскольку ее пол женский, произвела «сущность без формы» (форму дает мужской пол), имя которой — Ахамот, и эта четвертая стадия порождений, Ахамот, упала за пределы Плеромы, где пребывает и поныне, являя собой наш материальный мир. И вот тут гностический концепт Валентина идет вразрез с Каббалой: Ахамот, как указывалось, сущность женская, тем самым больше напоминающая каббалистический парцуф Нукву, сфиру Малхут как низший аналог Бины (вторая буква «hей» б-жественного Имени), и об этих двух ипостасях я несколько лет назад не поленилась написать пост — «Иудаизм и гнозис: София Эхамот», в то время как мир Некудим, или Зеир Анпин Адам Кадмона — мужской парцуф, и аналоги ему надо подбирать, исходя из этого свойства. Впрочем, нам не придется ничего изобретать — все уже придумано до нас; недаром гностические идеи корнями своими уходят в такую седую старину, где аберрация дальности, сгущая туман иллюзий, сливает воедино все учения и все представления о реальности. Иные алчущие Знания (например, сетиане) полагали, что плод желания Софии, ее «незаконнорожденный сын», нареченный Иалдабаофом («Дитя из яйца»), творит наш несуразный материальный мир, в котором нет ни присущего Плероме совершенства, ни благости, точно так же, как нет их и в мире Некудим, явившемся последствием четвертой итерации от старта творения. «Растрескивание сосудов – серьезная катастрофа, обеспокоенно говорил Диоталлеви. Когда мир — жертва аборта, для обитания он неприемлем»(с)Маятник Фуко

%d0%b2%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d1%82%d0%b8%d0%bd%d0%b8%d0%b0%d0%bd%d0%b5

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.