Прах к праху

Без рубрики No Comment

Вчера в Швейцарии погибла юная внучка Платона Лебедева, отсидевшего более десяти лет по делу «ЮКОСа» и признанного узником совести: машина, в которой она находилась вместе с неким юношей, упала в озеро в кантоне Тичино. Я любопытства ради взглянула на ее инстаграм — холеная, избалованная роскошью молодая особа, по грустной иронии судьбы давшая своему аккаунту имя леди Ди, тоже погибшей в дорожной аварии, позирует на многочисленных представленных там фото и видео, живя насыщенной жизнью скучающей светской львицы на содержании у богатенького то ли папеньки, то ли дедушки, и наслаждаясь ее — жизни — шикарными подарками. Последнее мгновение растворилось в вечности, и не осталось ни панорамного вида на предгорья Альп с террасы виллы, ни полюбившихся путешествий, ни нарочито серьезных селфи, сделанных на iPhone — ничего, кроме остекленевшего взгляда мертвых глаз.

А я уже знала, куда еще мне ст0ит зайти и удостовериться — ну и, конечно, не упустила момента. Я давненько, примерно с августа, наблюдала за одной дамой, и о том, что конец ее злоключений едва ли будет напоминать happy end, догадывалась с момента начала наблюдений. Но тут я угадала еще и дату (впрочем, хвастаться особо нечем — разок меня с этим связали, теперь едва ли когда отвяжусь; толку от таких озарений мало, а вот побочных эффектов — масса). Как бы то ни было, я решила посетить страничку Анастасии Солтан, дочери депутата петербургского Заксобрания, которая выжила в страшном ДТП, в то время как ее родители в нем погибли…Надо ли говорить, что Настя тоже погибла, но уже по собственной воле, выбросившись вчера из окна?

Если ворошить приключившееся с дочкой депутата от самого истока (он, как и все истоки подобных историй, кроется в Настином детстве) и до печального финала, то можно мимоходом отметить ряд фактов, муссируемых в СМИ на протяжении последних месяцев трех. Настя была домашним ребенком, целиком и полностью зависимым от родителей; любому, кто видел фотографии этой семьи, становилось ясно, что она — любимая папина дочка (в то время как старшая сестра, Вероника, такой не была).

Родители настолько старательно баловали свою Настеньку, так ее боготворили, что девочка, прожив в тепличных условиях почти всю свою короткую жизнь, практически никогда не сталкивалась с маломальскими трудностями, не говоря уж о реальных проблемах, вдруг свалившихся на ее голову после злополучного ДТП. Во-первых и в-основных, конечно, потеря родных — страшная трагедия, с которой невозможно свыкнуться; боль от которой, вопреки расхожему мнению, время не излечит, и даже вряд ли хоть немного притупит. Во-вторых, ее новоиспеченный муж-справедливорос, накануне занятый выборами (все равно проигранными им) и не собиравшийся, похоже, жить с молодой женой (он переехал в свою недавно купленную квартиру, мотивируя необходимостью быть «на районе»), практически не навещал пострадавшую в больнице, то ли банально на нее забив, то ли будучи настолько занятым, что не смог найти времени посетить близкого человека. К тому же, он присвоил деньги, подаренные гостями, а также те средства, которые были отложены молодоженами на свадебное путешествие, переведя все на собственный счет. А сестра Насти, обремененная тремя спиногрызами и ипотекой, поначалу бросила какой-то странный клич по знакомым — дескать, у Насти нет телефона, принесите ей какой-нибудь девайс в больницу, пусть поиграется. Но где же настин айфон? — я не поверю, что папенька при жизни не купил ей новомодное устройство. Как бы то ни было, выписавшись из больницы домой, проходящая реабилитацию девушка столкнулась с настоящей тиранией родственников, которые принялись загонять несчастную в жесткие рамки, буквально ломая через колено ее мировоззрение и привычный подход к жизни, решая за нее, зачастую прямо против воли, как ей теперь быть, огульно запрещая в общем-то безобидные вещи, тем самым ставя и без того находящегося на грани срыва ребенка перед пропастью (я подчеркну — судя по известным данным, Настя была настолько инфантильна, что оставалась по сути своей ребенком, невзирая на вполне совершеннолетний возраст). Не исключено, что родственниками двигали меркантильные соображения — во всяком случае, один из последних пока еще не удаленных постов погибшей свидетельствует в пользу этого предположения:

Тем не менее, оправдывать свое поведение свойственно если не всем, то очень многим людям — вот и семья старшей дочери Солтана во главе с самой Вероникой, удалившей свой аккаунт, мотивировала заботой о здоровье сестры отъем у нее телефона и запрет на общение в Сети — «чтобы Настя не отвлекалась на социальные сети, посты, «лайки», интервью и количество просмотров её видео«, хотя все эти ограничительные меры в сложившейся ситуации были не только нецелесообразными, но и попросту незаконными (какое право она имела принимать за другого человека решения, что разрешено, а что запрещено, навязывая свою волю?). Наконец, и без того переживающую сложнейший кризис Настю, никогда не знавшую не только бедности, но и даже простой стесненности в средствах, поставили в жесточайшие финансовые условия, в которых она потеряла всякую надежду на спасение:


Видимо, в попытке возникшие проблемы хоть как-то порешать, девушка дала глупенькое интервью охочим до чужих страданий борзописцам, слетевшимся, словно стервятники, попировать на ее беде. «Я обижена на родителей за то, что не научили жить без них», — сказала Настя, и уж в чем-в чем, а в этом я ей, безусловно, верю. Конечно, я не психолог, не психиатр и не инженер душ человеческих, чужую беду разводящий руками, и не знаю, можно ли было спасти Анастасию Солтан от сведения счетов с жизнью, но мне отчего-то представляется, что шанс на это был. Я исхожу из той мысли, что в характере отдельных личностей хорошо заметен стержень, который позволяет не сломаться в условиях жизненных перипетий; наоборот, хочется назло всем ветрам судьбы выкарабкаться, выбраться и потом показать обидчикам кузькину мать; а у других отсутствует даже намек на этот стержень, и тогда избалованную натуру в процессе переживания ею трудностей ни в коем случае нельзя раздражать своими нелепыми требованиями и тем более вводить в режим суровых ограничений (стержень от этого не появится, скорее наоборот — человек сломается окончательно). Напротив, надо всячески ублажать, баловать, давать максимум внимания, быть готовым откликнуться (и откликаться) на каждый зов, пытаться ненавязчиво отвлечь и развлечь чем-то интересным; если это возможно, уехать в другое место, где ничто не напоминает о пережитом ужасе, ни в коем случае не оставлять в одиночестве и не давать скучать, включить режим максимального благоприятствования, потакать во всем. Процедура чем-то похожа на выхаживание слабого недоношенного ребенка: мать, конечно, заменить не получилось бы, но приблизиться к этому, выступив в роли кювеза — вполне. Переводя на язык Каббалы — чистейший Хесед, никакой Гвуры, никаких рамок и ограничений; тем же, у кого в характере присутствует Гвура, кто демонстрирует стойкость в испытаниях и преодоление себя, все эти жизнеописания ни к чему; такие люди и сами справятся, без чужой поддержки или с минимумом таковой. И лишь потом, когда пройдет год, два, три, а раны хотя бы слегка затянутся, можно потихоньку, шаг за шагом, начинать исправление изначально деформированного материала через установку (опять же, очень-очень медленную) каких-то элементарных обязательств и функций. Естественно, звучать это должно не как в репортаже желтой прессы: «После лечения Анастасии родственники призывают ее выйти на работу и вернуться к обычной жизни» (теперь можно надеяться разве что на пышные похороны), а куда более примирительно: «Настя, если хочешь, пошли вместе с тобой сготовим что-нибудь вкусное, а потом я научу тебя, какие медитативные техники нужно применять, чтобы достичь глубокой релаксации и привести мысли в порядок«. И тогда, быть может, годам к сорока бедная Настя смогла бы более-менее обособиться, начав выживать в этом мире самостоятельно и даже создав семью — такую, о которой мечтала. Увы, слишком поздно. Зато Веронике с ее многочисленным семейством досталась просторная питерская квартира, ключи от которой она так долго прятала — ведь других наследников теперь нет (хотя, если решение о разводе в силу не вступило, то придется потягаться с муженьком). Она пока не понимает, что подобное решение квартирного вопроса дорого ей обойдется, и уж лучше бы она расплатилась деньгами, взяв ипотеку:))

И, да — Ему без разницы, что развоплощать: удивительную красоту или редкостное уродство; богатые и знаменитые, обездоленные и забытые — прах к праху.

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.