Лекция о правах человека, с которыми вскоре будет ассоциироваться разве что алкоголизм…

Без рубрики No Comment

В минувший четверг мы вновь встретились с Викторией Громовой, известной нам как тренер Открытой Школы Прав Человека, но на этот раз Виктория читала лекцию, посвященную введению в систему прав человека, поскольку не все присутствующие были знакомы с концепцией прав человека как таковой. Начало было стандартным — взяв мягкую игрушку, Вика передала ее следующему участнику с просьбой представиться, рассказать о своем знакомстве с мероприятиями Открытой Школы Прав человека и, наконец, сообщить, какую ассоциацию (одно слово) вызывает у него словосочетание «права человека«. Из услышанного можно сделать неутешительный вывод: если раньше присутствующие озвучивали если не восторженные ассоциации, то уж во всяком случае и не депрессивные, окрашенные в более-менее нейтральные тона («свобода», «защита», «помощь», «достоинство»), а на сей раз ассоциации свелись к весьма печальному спектру: «нарушения», «безнадега», и, как отметила Виктория, — «ладно хоть еще не «алкоголизм»:)) Оппозиционные активисты в России не видят света в конце туннеля, куда власть загнала вверенный ее управлению локомотив, и это отражается на их восприятии будущего.

Нелишним будет вкратце повторить основные тезисы, которые прежде уже отмечались в моих постах, написанных по мотивам таких лекций.
Во-первых, следует обратить внимание, что отношения вида «общество-субъект» или «субъект-субъект» регулируются множеством принятых в стране нормативно-правовых актов — от УК РФ, АПК РФ, ГК РФ до каких-либо локальных НПА, в то время как отношения вида «государство-субъект», хотя и могут регулироваться конкретными внутригосударственными законами, все же выносятся в отдельную категорию, что объясняется довольно просто на следующем примитивном примере: когда гражданин совершает насилие по отношению к другому гражданину, пострадавший может обратиться за помощью к государству, но, когда государство совершает таковое насилие по отношение к гражданину, последнему некуда идти, не к кому обратиться, и он никак не может разрешить ситуацию. По сути своей, отношения между государством и субъектом — неравные взаимоотношения. И только в ситуациях, связанных с отношениями государства и человека, вступает в силу дефиниция прав человека. Здесь мне пришла на ум мысль: а не логично ли тогда с точки зрения государства рассматривать саму концепцию прав человека как угрозу его — государства — существованию и деятельности, как ограничение государственного суверенитета и подрывание авторитета государства перед его гражданами (особенно, если это — государство авторитарного типа)? По сути, многие государства именно так и воспринимают этот дискурс, стремясь его максимально свернуть. Чтобы такого не случалось, необходимо было на заре становления всего этого механизма предусмотреть реально работающие, а не номинальные (типа эмбарго) санкции, позволяющие карать государства, систематически нарушающие договоренности в сфере прав человека, чтобы конструкция контроля над действиями государств не оставалась в плоскости пустого и бессмысленного сотрясания воздуха.

Во-вторых, права человека (Human rights) немногочисленны, представляют собой международную конструкцию, универсальную систему; документы, в которых они закреплены, это — Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ), Международный пакт о гражданских и политических правах (Пакт) и Всеобщая декларация прав человека (ВДПЧ). Все указанные акты подписаны уже после Второй Мировой войны, когда была создана Организация Объединенных Наций, главное отличие которой от предшественницы — Лиги Наций — состояло в разделяемом ООН принципом: государства не все могут делать со своими гражданами, а граждане — не рабы государства. Все государства, входящие в ООН, с этим согласились, подписали Пакт — так возникли права человека (важнейшие из них: право на жизнь, запрет пыток, запрет рабства и право на свободу и личную неприкосновенность). Есть и вторая категория прав (куда входит, например, свобода собраний) — они помогают существовать гражданскому обществу и, если они нарушаются, то, скорее всего, остальные права человека тоже будут нарушаться.

В-третьих, набор фундаментальных прав человека отличается от следующих поколений прав отличается тем, что:
1. Если эти права исчезают, то и других прав обычно уже не бывает;
2. Существует возможность их защищать через международные инстанции — ЕСПЧ и ООН.

Права человека, вопреки расхожему мнению, не являются естественными, врожденными — их якобы «естественность» не коррелирует с тем, что государство их не соблюдает. И тут по-прежнему остается проблема: как можно отдавать Левиафану, монстру государственности, такой хрупкий и деликатный вопрос, как права человека, появившиеся по историческим меркам совсем недавно, и многими государствами воспринимаемые как ярмо, которое они стремятся сбросить? Для государств важно все, что угодно — политика, экономика, война, но не права человека, — этот искусственный договор, этот не являющийся неотъемлемым или неотчуждаемым конструкт, который без постоянной поддержки просто перестанет существовать. Лично я вижу в самой постановке такого вопроса пока робкий, неуверенный, но уже вполне самостоятельный шажок к Мировому правительству.

Присутствующие задали много вопросов (в числе которых и сакраментальный — «Какова в настоящее время мотивация заниматься правами человека?«, вместо ответа на который Вика просто махнула рукой); кто-то спросил о корпорациях — где они в этой системе? Но ТНК не подписывали никаких договоров или пактов, связанных с правами человека, и, хотя в ряде случаев влияние корпораций соизмеримо с влиянием государственной власти, пока можно сказать одно — в эту концепцию ТНК не попадают, они не соглашались соблюдать права человека, но это отдельная дискуссия и серьезный вызов, стоящий перед концепцией прав человека. Аналогичный ответ последовал и на вопрос, заданный мною — есть ли права человека на территориях, не контролируемых государствами? Ведь никто не может гарантировать соблюдение прав человека там, в то время как таких территорий появляется все больше, и они могут специально использоваться теми же самыми государствами для целей, от соблюдения прав человека далеких (знаменитое: «на подвал»), что не обнадеживает. Виктория признала, что это — тоже один из современных вызовов концепции прав человека, и что по этим темам могут получиться отличные дискуссии.
А пока мировая система трещит по швам, и каждому важно определить, в какой роли он будет находиться в возникшей кризисной ситуации.

З.Ы.  В унисон этому посту звучит статья на «Радио Свобода» — «Они любить умеют только мертвых».

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Рубрики