Муськино горе: незамысловатые способы развода на деньги, практикуемые ветклиниками

Без рубрики No Comment

Предыдущий пост на эту тему завершался констатацией печального факта: порой справиться своими силами невозможно — животному нужна хирургическая операция, и, если колоть уколы, обрабатывать раны, и даже назначать лекарства, поискав описание симптомов в Сети, многие из нас, включая меня, вполне способны, то самостоятельно провести операцию — едва ли. Волей-неволей приходится искать клинику и идти на поклон к ветеринарам, — чем, собственно, я и занялась.
Ветеринарных клиник в Петербурге — пруд пруди; все великолепие отзывов о них доступно, к примеру, по ссылке (слабонервным не читать!). Но, вообще говоря, я там ничего и не читала, сразу отправившись в расположенную неподалеку ветстанцию нашего района, пока что — исключительно для консультации. Суть моего вопроса состояла в следующем: у Муськи на брюхе обнаружились два незначительных по объему уплотнения, за которыми я стала наблюдать, заметив, что в течение пары недель они пусть и не особо сильно, но все же увеличились, и это меня насторожило. Придя к ветеринарам вместе с кошкой на осмотр, я услышала неоптимистичный вердикт (который, впрочем, мне был ясен и до осмотра): у кошки развились новообразования, которыми страдают практически все (более 90%) нестерилизованные животные старше 10 лет. Делать пункцию новообразований бессмысленно и даже вредно — за 3-4 дня после пункции опухоль, ежели она злокачественная, рискует разнестись через лимфу по всем внутренним органам кошки, и тогда уже ничего не поделаешь — животное умрет. Поэтому в случаях появления новообразований, которые в большинстве своем в этом возрасте и в этой локализации являются злокачественными, необходимо делать операцию — удалять одну молочную железу (регионарная мастэктомия) или всю гряду сразу (тотальная мастэктомия), до кучи вырезая и подмышечный лимфоузел, где чаще всего «гнездятся» раковые клетки. Для этого следует, соответственно, провести клинический и биохимический анализ крови, чтобы знать нужные показатели, а затем, если все нормально, приступать непосредственно к операционному вмешательству. По моей просьбе Муське сделали выписку, что обошлось в 500 рублей.

Теперь предстояло выбрать конкретную клинику — в ветстанцию я решила не обращаться по той причине, что цены там считались общепризнанно дорогими. Сейчас я о своем решении жалею — по сравнению с тем заведением, куда мы в итоге попали, поход в ветстанцию обошелся бы гораздо дешевле и был бы комфортнее, а разгадка одна: от добра добра не ищут, а лучшее — враг хорошего. Как бы то ни было, для начала, даже не назначая пока операцию, нужно было сделать как минимум анализы крови — под ответственность хозяина без анализов операцию делать мало кто не возьмется (хотя в той же ветстанции согласились, и надо было их предложением воспользоваться). И здесь я допустила первую ошибку — ни в коем случае нельзя безоговорочно доверять советам знакомых (которые, в свою очередь, руководствуются советами своих знакомых, а те — своих, и так — до бесконечности). В ряде случаев потом выясняется, что этот первый знакомый, порекомендовавший что-либо и заявлявший о своем знакомстве с сотрудниками конкретной организации, на самом деле общался с ними раз в жизни, да и то — по служебной необходимости; дружескими отношениями с этими людьми не связан (или связан, но не с ними, а с двоюродным братом мужа сотрудницы;)), и по сути такое знакомство превращается в бесплатное приложение для привлечения в организацию новых клиентов. Всегда выбирайте сами, риски оценивайте тоже сами, и бремя ответственности за свой выбор несите тоже самостоятельно — тогда вы, по крайней мере, никого не будете винить, а главное — вы, скорее всего, не ошибетесь (во всяком случае, могу сказать это за себя — мой самостоятельный выбор почти всегда является правильным, зато, пойдя на поводу у кого-нибудь, я постоянно ошибаюсь). Короче — чтоб еще раз!:)) Но, возвращаясь к вопросу — по совету приятеля для производства анализов была выбрана клиника имени Айвэна Филлмора (кстати, они за последний месяц обновили себе сайт — видать, поток клиентов позволил им это сделать), находящаяся у черта на куличках и совершенно неудобная в смысле маршрута, которым пришлось до нее добираться (это заняло едва ли не два часа, хотя я живу не на юге города). В этой клинике, как заверил знакомый, к тому же работала жена его друга, которая могла меня проконсультировать дополнительно после взятия анализов крови (забегая вперед, поясню, что термин «проконсультировать» подобало бы заменить более релевантным — «развести на деньги»).

И вот, приехав к Гранд Каньону, что расположен в районе метро Проспект Просвещения, найдя эту клинику им. Айвэна Филлмора и сдав там клинический и биохимический анализы крови, обошедшиеся мне почти в две тысячи, я подошла на ресепшен к сидящим там дамочкам, назвав по имени эту жену друга (пускай будет Ульяна), в надежде, что она ко мне явится, и мы немного пообщается. Дамочки покивали, я уселась ждать, но время шло, а Ульяна так и не появлялась. Устав бесполезно терять время, минут через 20 я вновь подошла на ресепшен с тем же вопросом — «А Ульяну можно позвать?». Одна из красоток, оттопырив обтянутые лосинами ягодицы, неохотно бросила через плечо — «Сейчас узнаю», и впорхнула в соседний кабинет. Выйдя оттуда, она огорошила меня внезапным — «Вам не Ульяна нужна, вам нужен прием у хирурга! Прием стоит столько-то». Надо же, какой поворот — оказывается, с меня в очередной раз собрались сдоить деньги, причем мои вопросы их совершенно не интересовали. Тут я не выдержала, ответив, что я сама решу, что мне нужно, а сейчас мне нужна Ульяна, и немедленно, если она не на операции. Мой знакомый — тот самый, посоветовавший клинику — тем временем вовсю этой Ульяне названивал, узнав ее телефон от друга, но трубку она не брала — видимо, была очень занята. Спустя еще полчаса ожидания (надо ли говорить, что Ульяна так и не материализовалась, хотя отыскать ее в не таком уж и большом помещении наверняка было реально за это время) я решила прибегнуть к другой тактике: идя по коридору, принялась открывать все двери, которые не закрыты, и спрашивать у сидящих внутри — «А вы не знаете, где Ульяна?» Тут сотрудники засуетились, поняв, что так просто от меня не избавиться, и Ульяна мгновенно нашлась. Нас завели в кабинет и оставили наедине, — однако, ничего ценного девушка мне не поведала, добавив лишь, что с целью наилучшей диагностики желательно бы еще сделать несколько рентгенограмм в разных проекциях. Якобы, тем самым устраняются сомнения относительно метастазов, которые могут быть обнаружены, например, в легких — такое случается, в частности, при раке молочной железы 3-4 стадии, и тогда оперироваться уже бессмысленно. «Да нет у нее никаких метастазов, я же внимательно следила за опухолями, они практически не успели увеличиться — я сразу привела Мусю к врачу. Откуда там метастазы?» — парировала я, но Ульяна настаивала, что лучше бы все же провериться, и я по глупости согласилась.

…В рентген-кабинете Муська вела себя отвратительно — визжала, шипела, царапалась и даже обмочилась на кушетку. Что, впрочем, вполне естественно, ибо процесс производства этих проекций — то еще удовольствие: кошке приходится оттягивать передние лапы за голову, а задние — со всей силы назад, голову запрокидывать вверх, в общем, заставлять ее принимать самые извращенные позы. Молоденький мальчик, работающий там, очень мне с этими проекциями помог, но не стану его закладывать, расписывая, в чем именно помощь состояла, а то есть опасения за его работу. Одно могу сказать — за исключением оперировавшего Муську хирурга, который, по моему впечатлению, тоже не был склонен к мздоимству, и в своей работе руководствовался не одними лишь денежными соображениями в духе «бабло побеждает зло», этот юноша — единственный, кто по-человечески отнесся ко мне, и для кого хозяева животных, приходящие туда — это не кошельки на ножках, а люди со своими горестями и трудностями. Вот, кстати, какова стоимость диагностических исследований (причем, хочу отметить, это еще цветочки — ягодки впереди, в очередном посте):

Как и следовало ожидать, никакого метастазирования в легкие и еще куда бы то ни было у кошки не обнаружилось, а анализы крови были хотя и плоховаты (низкая свертываемость), но все же терпимы в сложившейся ситуации. Теперь, когда анализы готовы, можно было выбирать клинику, и я облазила сайты нескольких десятков ветклиник Петербурга, сравнивала прайс-листы на услуги, а в некоторые организации даже написала письма одинакового содержания, потому как их сетевые ресурсы не отличались особой информативностью:

«Скажите, во сколько обойдется операция по удалению новообразований (2 опухоли по 1,5-2 см. каждая) молочной железы у кошки (10 лет, вес — 5 кг), включая анестезию и все необходимые для операции материалы?»

К письмам я прилагала выписку и анализы, включая рентгенограммы, но ответы были неутешительны — даже регионарная мастэктомия, которая, вообще говоря, у кошек малоэффективна, грозила обойтись не менее чем в десять тысяч рублей, в то время как в уже посещенной клинике им. Айэвена Филлмора за нее просили всего три тысячи, правда, лукаво добавляя, что столько стоит лишь сама операция, а еще есть расходные материалы, наркоз и так далее, но тут же торопились усыпить бдительность: «Материалы и наркоз — всего около полутора-двух тысяч рублей, совсем немного». Для сравнения — та же ветстанция просила шесть тысяч за все, а в Новгороде, куда я могла бы отвезти кошку при большой на то необходимости, цена была совсем невысокой (в провинции у людей нет денег, чтобы лечить зверушек — себя бы суметь вылечить), но оставить там кошку, уехав обратно, я не захотела, поэтому вариант с Новгородом отпал. Именно поэтому, во избежание злоупотреблений со стороны ветеринарных клиник, необходимо законодательно обязать их указывать полную стоимость тех или иных вмешательств, включая все необходимые материалы, чтобы в конечном итоге не получалось так, что стоимость операции вдвое превышает сумму, фигурирующую в прайс-листе, и при этом никаких экстренных, незапланированных процедур не проводится. Кроме того, этим (как и предложенными в предыдущем посте мерами) легко блокируется психологический расчет плутоватых дельцов, прикидывающихся ветеринарами: ведь в угнетенном состоянии хозяин зверушки едва ли сможет рассуждать здраво, принимать правильные решения и делать логически верные выводы, поэтому его легко надурить и навязать ненужные услуги по завышенным ценам, усыпляя бдительность увещеваниями о высоком качестве оказываемой помощи и необходимости этих услуг животному.

Особенно повеселила меня одна мадам, которой я задала все тот же вопрос о стоимости операции, и которая в одной из соцсетей принялась бомбардировать меня бессодержательными месседжами навроде: «Вы обязательно должны принести вашу кошечку к нам! Мы все сделаем в лучшем виде — передержка, наркоз. А какой породы ваша кошечка? — Это важно для наркоза! У нас отличный специалист-онколог, все будет оптимально для вашего питомца!» Самого важного — конкретного ответа на мой вопрос о цене — в этом потоке сознания не содержалось. Уж не знаю, с кем такие трюки срабатывают, но лично я ощущала себя попавшей на унылый спектакль, который лишь отнимает мое время. На следующий день мадам написала мне сама — ее вдруг заинтересовало, как поживает кошка. Нужно быть вчера родившимся, чтобы поверить, что дама из клиники будет искренне радеть за здоровье моей питомицы, да еще и тратить свое личное время, осведомляясь об этом в личке, так что я ограничилась сообщением о том, что мы все еще сравниваем стоимость в различных клиниках. Ответ дамы был суров и, в отличие от предыдущих сообщений, предельно лаконичен — «Выздоравливайте. Всего доброго», и больше она на горизонте не появлялась. Пожелав собеседнице удачи и посмеявшись над ее столь неизящными попытками пропихнуть услуги своего работодателя, я продолжила поиски.

По результатам оных выходило, что номинально цены на регионарную мастэктомию в клинике им. Айвэна Филлмора были и впрямь наиболее демократичными, если сравнивать со стоимостью этой операции в других местах Петербурга, и я даже стала склоняться к мысли, что не зря послушала знакомого, предложившего мне обратиться именно туда. Все-таки, отдать за кошку три тысячи или все десять (при условии, что еще три тысячи уже были потрачены на диагностику) — это, как говорится, таки две большие разницы, а я, как уже отмечала, девочка нищая, и расставаться с последними деньгами не имела ни малейшего желания. Поэтому 17 февраля, — в день, когда работал хирург-онколог (Сергей Иванович Зинчук) — я приехала в клинику им. Айвэна Филлмора с твердым намерением отдать наконец Мусю на операцию. Сергей Иванович осмотрел Муську и отметил, что кошкам при наличии новообразований нужно удалять всю гряду молочных желез (то есть, делать тотальную мастэктомию, что по стоимости намного дороже), в противном случае опухоль возникнет вновь на соседней груди, и операцию придется проводить повторно. Кроме того, удаляется также и подмышечный лимфоузел, где могут скапливаться злокачественные клетки. Я могла бы счесть сказанное, опять же, банальным разводом на деньги, если бы не знала, что на самом деле все сказанное — чистая правда: одну молочную железу часто удаляют у собак и добиваются тем самым излечения или, по крайней мере, длительной ремиссии, но кошке целесообразно удалять весь пакет желез целиком. Некоторые предлагают одновременно еще и стерилизовать животное, но хирург пояснил, что стерилизация эффективна лишь до первой течки, — тогда раковых опухолей наверняка не возникнет и после десятого года жизни кошки; затем, при стерилизации на втором году жизни, эффективность составляет что-то около 20%, если не ошибаюсь, а в дальнейшем смысл в стерилизации отпадает вообще. Опухоли в большинстве своем являются гормонозависимыми, так что, чем раньше вы стерилизуете свою питомицу, тем меньше ей придется страдать впоследствии. Правда, есть нюанс — некоторым религиозный закон (например, hалаха в иудаизме) запрещает стерилизовать животных, но я не знаток закона, так что за консультациями рекомендую обращаться к hалахическим авторитетам — они вынесут решение применительно к конкретной ситуации. Впрочем, в Израиле стерилизацию бездомных кошек проводят весьма активно — я была очевидцем процесса поимки семьи роскошных белых котиков, живших в кибуце Ягур — через некоторое время их выпустили уже стерилизованными и с обрезанным кончиком уха. Правда, в стране эта практика продолжает вызывать множество споров.

[Те самые котики из Ягура]

Ничего не оставалось, кроме как соглашаться на удаление всей гряды муськиных грудей на той стороне, где была опухоль (обе стороны у кошек поражаются редко, и в таких случаях удаление, как я поняла, проводится поочередно — сперва одна гряда, а затем, когда все заживет — другая). К счастью, у Муськи опухоль локализовывалась лишь с одной стороны, поэтому грядущее вмешательство не предвещало сложностей. Одно лишь меня насторожило — хирург зачем-то направил кошку на УЗИ сердца. Я в своей жизни перенесла порядка восьми хирургических операций — в основном все они проводились под общим наркозом, лишь пару раз — под местным, но никто ни разу не только не делал мне УЗИ сердца, но и даже не предлагал его провести; максимум, на что я могла надеяться — это ЭКГ. «Зачем ей УЗИ, если у нее все нормально, о чем я и так знаю? Берите ее оперировать под мою ответственность», — настаивала я, но хирург отказался делать операцию без этого обследования, и я была вынуждена вести кошку на УЗИ. Не думаю, что это было целиком и полностью решение хирурга — скорее всего, такова политика клиники, цель которой — заставить хозяина потратить как можно больше средств, неважно, на что — на УЗИ, на рентген (как советовала вышеупомянутая Ульяна), на анализы крови и так далее. Хотя, казалось бы, что может быть проще — дай хозяину подписать информированное согласие, и после этого смело оперируй. Но нет же — каждый навариться желает!

В качестве информации к размышлению можно привести следующую историю, произошедшую еще в 80-е годы: в свое время меня, шестимесячного ребенка, мать отдала на операцию без всякого УЗИ сердца и с флюорограммой, на которой были видны признаки пневмонии (почему педиатр и не давал никак согласия на вмешательство). Однако, хирург, печально известный г-н Беркунов, решил, что это просто дефект пленки, и даже начал операцию, во время которой у меня изо рта пошла слизь и забила всю дыхательную трубку — так, что я едва не задохнулась. И в дальнейшем никаких анализов, кроме стандартных (анализы крови и ЭКГ) мне не делали, хотя на операции ложилась не только в Новгороде, и в Петербурге тоже. А здесь, получается, для кошки нужно провести стопятьсот видов анализов, большинство из которых являются попросту излишними, или результаты которых, со всей очевидностью, находятся в пределах нормы (иначе хозяин просто оставил бы кошку умирать дома, понимая по состоянию, что ее дела совсем плохи). В итоге результаты УЗИ оказались совершенно нормальными, как и предполагалось — так зачем мы вообще делали УЗИ? Чтобы отдать за него лишние 600 рублей и вновь удостовериться в том, о чем знали и раньше?

Наконец, около четырех часов дня кошку наконец-то (о, чудо!) забрали на операцию, предложив мне оставить свой номер телефона и пойти погулять — дескать, когда все закончится (а на это отводилось около 4-5 часов), мне позвонят, и можно будет вернуться, забрать кошку, после чего ехать с ней домой. Довольная, я так и поступила, полагая, что все мытарства уже позади. Наивная! Наши мытарства только начинались…

Продолжение: «Муськино горе: алчность рвачей против героизма хозяев»

Предыдущая часть: «Муськино горе: доступная и качественная ветеринария как миф»

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.