Истоки российского самовластья

Без рубрики No Comment
Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифымы! Да, азиатымы,
С раскосыми и жадными очами!
(с) А. Блок

Из-за внезапно полетевшего Nero VisionExpress (выдалась очень странная ошибка, которую никакими способами не получилось пофиксить) с трудом смогла смонтировать видео прошедшего выступления С.Сергеева («Русская нация или рассказ об истории ее отсутствия»), — в итоге пришлось воспользоваться сторонними сервисами, и качество ролика оказалось не самым замечательным. Тем не менее, само мероприятие, как я уже отмечала ранее, было интересным и насыщенным, и я ничуть не пожалела, что посетила его — тем более, мое восприятие этой проблемы нашего общества полностью совпадало с тем, о чем поведал собравшимся г-н Сергеев.

Небольшой, но характерный отрывок хочу процитировать отдельно:

«Основные структуры — социальные, политические, и даже психологические, культурные модели складываются первоначально в элите общества, а потом распространяются на все остальные слои населения. И было интересно посмотреть, насколько отличаются эти структуры в элите русского общества и в элите западноевропейских стран. Мы можем увидеть, начиная с XV века, что характер русской аристократии, ее отношение к государству, и характер европейской аристократии, довольно сильно отличаются. Грубо говоря, схематизируя для краткости: для европейской аристократии характерна взаимность договоренностей с верховной властью, — да, конечно, они вассалы по отношению к верховной власти, но и власть признает их некоторые права, в том числе права политические; в разном объеме, но, тем не менее, это почти по всем европейским странам видно. Даже возьмем страну за пределами западноевропейского ареала, которая считается предшественником и прообразом России — то есть, Византию, — и мы увидим, что там на самом деле не существовало той системы власти, которая была в России. В России власть ничем не ограничена; по крайней мере, начиная с 15 века, мы не видим правовых — подчеркиваю, правовых — ограничений, только морально-религиозные. Правовых ограничений нет и, как мне представляется, именно здесь — историческая точка, с которой начинается история нашего народа, не имеющего политических прав».

«Почему так произошло, и всегда ли было в России так?» — задается вопросом автор, и далее возводит эту особенность страны к влиянию и последствиям татаро-монгольского ига, по ходу повествования отмечая, что в домонгольский период мы не видим неограниченной власти князей и тотального бесправия тех, кем князь правит; более того, в те времена существовали вечевые структуры, некоторым образом княжескую власть ограничивающие.

Некоторое отвлечение: даже жаль, что в русском языке нет такой четкой дифференциации понятий, какая имеется в иврите — из того, что я почерпнула на различных семинарах, следует, что по меньшей мере три понятия (не считая широко известное из пророчеств «рош» — ראש, «глава»), обозначают верховную власть — точнее, лицо, этой властью наделенное. Среди них «князь» звучит как «наси» (נשיא) — некий глава автономии, занимающий управленческую должность, причем необязательно постоянно; в современном иврите этим словом называется, в частности, президент. Есть еще «мелех» (מלך) — «царь» или «король»; при этом у царя обязательно возникают отношения с его подданными, он от них зависит, пускай и косвенно, и вынужден с ними определенным образом взаимодействовать: его коронуют, его могут однажды свергнуть, на худой конец, подданные ходят к нему челом бить, — в любом случае, есть какая-то связь. И, наконец, «мошель» (מושל), что с натяжкой переводится как «правитель», хотя этот перевод не отражает сути — этот «мошель» принципиально отличается от «мелеха» тем, что плевать на холопов хотел подчиненные никак на него не влияют, он всевластен, власть его ничем не ограничивается в духе «что хочу, то ворочу», и в принципе он вообще ни от кого не зависит. И, так получается, что в России во всех ее ипостасях — от Русского царства до Российской империи, от Российской империи до Союза и от Союза до нынешнего, по выражению Распутина, «болота нечестивых», всякий карлик, взобравшийся на трон, неизменно и страстно желает стать «мошелем», даже если изначально его избрали на время как князя и ограничили его полномочия законом, или, в крайнем случае, если наивный народишко хотел видеть в нем царя, хотя бы слегка считающегося с vox populi.

Между тем, эволюция общества происходит крайне медленно — лишь единицы, познавшие жизнь во всей ее суровости, успевают прозреть, и в большинстве случаев, не желая тратить силы понапрасну, уезжают восвояси, поэтому за века тут ничего не меняется. Я тут же вспоминаю, как мой папенька-пролетарий прежде потешался: «Да, как монголов, вас боится и Запад, и Восток, потому что неизвестно, что вы еще выкинете». Теперь же, пожив на Западе, пусть и на условном, он уже не смеется, а раздражается, исподволь придя к европейскому образу мыслей, а вездесущая безалаберность и властное самодурство его отнюдь не умиляют. Тем не менее, процентов 15 «русских европейцев» здесь еще осталось — это достаточно серьезный ресурс, если учесть, что для кардинальных изменений нужно порядка 10% активных граждан. Правда, большинство из них предпочитает определенные регионы, территориально расположенные в северо-западной части страны — и Петербург с его недавней самоорганизацией граждан, объединившихся перед лицом общей беды, является тому ярчайшим примером.

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.