Удушающая хватка «стабильности» взамен руин «проклятых девяностых»

Без рубрики No Comment

Проходя недавно по парку родного городка, задумалась на тривиальную тему: считается, что детство оказывает существенное влияние на личность, в том числе это влияние распространяется и на всю последующую жизнь. А что я, выросшая в 90-е, помню из детства? Полагаю, что нечто подобное должно было закрепиться и в памяти прочих моих сверстников — едва только я обращаю взор в далекое прошлое, первое, что предстает передо мной — это всеглощающая, сравнимая с послевоенной, разруха, посреди которой протекала жизнь. Должно быть, нечто подобное видели поколения середины сороковых годов, но уже в 50-х от последствий войны частично избавились, и дети росли, не видя вокруг развалин. Мы же сталкивались с разрушением на каждом шагу, — вот, например, этот парк, где сегодня вновь шумят аттракционы, и довольные маменьки выгуливают своих чад среди новеньких качелек, горок и песочниц. В конце 80-х в парке еще худо-бедно функционировали и карусели, и детские площадки, и даже чертово колесо, кажется, работало, а на стадионе можно было заниматься спортом, но уже в начале 90-х все остановилось и было заброшено; предприимчивые деятели постепенно растащили металлические запчасти и сдали их в металлолом, и со временем лишь сиротливо торчащие из земли столбы (их, видимо, не смогли вывернуть) напоминали о том, что некогда в этом месте стоял турникет. Карусели же выкорчевали полностью — наверное, оно и к лучшему, поскольку дети, регулярно забиравшиеся на эти подвергшиеся запустению объекты, могли бы получить травмы.

[Фото с одного из новгородских ресурсов — в 2014 году парк выглядит более-менее прилично, да и сегодня — тоже]

Память заботливо сохранила эпизод из детства: мне всего пять лет, но подростки из соседнего двора зачем-то потащили меня в этот парк, где мы лазали по разрушающейся карусели, перепрыгивая с одного сиденья на другое, и все перепачкались в каком-то гудроне…Другая история — мне уже семь лет, и мы с подружкой, возвращаясь через парк со школы, сталкиваемся с дядечкой приличной наружности, который сперва развлекает нас всякими историями, а потом предлагает — «Пойдемте-ка со мной на стадион, я вам там конфет дам!» Услышав это, я в ужасе от дядечки убежала, утащив за собой подругу — она не понимала, что тут такого, и почему бы не пойти с дядечкой на стадион. Оборачиваясь потом назад, мы видели, как он призывно манил рукой — мол, идите сюда. Кстати, слухи о том, что в парке орудовал маньяк (хотя… в каком парке маньяки тогда не орудовали?;)) частенько распространялись в обществе.

[Стадион в его нынешнем, частично перестроенном, виде, — теперь маньяки там едва ли найдут пристанище]

Полузаброшенные строения встречались и возле нашего дома (а это далеко не окраина города) — например, некий завод (до сих пор не знаю его предназначения), двор которого был захламлен такой рухлядью, что, казалось, она не разбиралась со времен царя Гороха. В этой рухляди мы регулярно копались, а на сам завод ползали, как к себе домой. Через какое-то время, правда, место наших игрищ стало усиленно охраняться, а на стены даже повесили камеры (что в 90-е годы встречалось не столь уж и часто), поэтому пришлось сменить локализацию.

[Кусок завода — сколько себя помню, столько и слово «Жора» красуется на его стенах]

В качестве альтернативы мы избрали старые сараи, расположенные во дворе одного из окрестных домов, — в этих сараях мы даже прятали бездомных котов и кормили их принесенной из дома едой…Долго эта сладкая жизнь продлиться не могла: когда один из сараев по неизвестной причине сгорел, нас оттуда стали гонять.

[Сараи за деревьями, на этом фото их не видать]

Не редкостью были недостроенные и обветшавшие здания и на центральных улицах города, а некоторые развалины родом из 90-х портят облик города и поныне — например, вторая очередь «Волны»:

[Похоже, и внуки наши застанут эти руины в том же, первозданном, состоянии]

В руинах лежали нынешнее здание Славянбанка (ул. Черемнова-Конюхова, 12 — в начале 90-х на этом месте располагался почти полностью разрушившийся дом, а в разросшихся буйным цветом кустах валялись отколовшиеся от него глыбы белого цвета) и ресторан «Ильмень», расположенный рядом с Кремлем. Символично, что и сам Кремль пострадал от запустения — на юго-западе рухнул кусок крепостной стены, и я смутно помню, как впервые увидела груду кирпичей, осыпавшихся в ров, когда шла с родителями на пляж, и не преминула задать вопрос о том, что здесь приключилось… «Да все ветшало, потому что ни за чем не следили» — ответил папа, но не тогда, а совсем недавно, когда я поинтересовалась, почему в детстве на глаза мне попадались одни развалины…

[Примерно так это было]

…Занятые материальными проблемами, взрослые не ограничивали свободу молодого поколения — мы не только не знали истерик и пустопорожных тревог обалдевших от пресыщенности жизнью мамаш по поводу «синих китов» и «тихих домов», но и даже привычного нынче запрета на продажу алкоголя несовершеннолетним: водку, конечно, мы купить не могли, но джин-тоник или пиво — запросто, и никто из моего окружения не спился (по крайней мере, к 30-ти годам:)) Такой абсурд, как комендантский час («22.00 — ваши дети дома?»), нам и в голову прийти не мог, да и сейчас это кажется нелепостью, родившейся в уме оторванного от реальности дегенерата. Лет с девяти я ходила, куда хотела в какое угодно время, если это было необходимо, а гуляли мы во дворе и после десяти вечера, пока родители не загоняли разбаловавшихся чад домой. Не хотелось бы показаться брюзжащей старухой, которая ворчит себе под нос банальное — «В наши-то годы небо было выше, трава зеленее, а девки — грудастее», но пришедшая на смену «проклятым девяностым», вскормленная халявными нефтебаксами «стабильность», сквозь дешевый лоск которой то там, то тут просвечивает надвигающийся крах, — и впрямь едва ли может быть признана приемлемой ценой за отнятую у нас свободу.

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Рубрики