Хождение по мукам. Как в Новгородской области «лечат» онкологических больных

Без рубрики No Comment

Утром 21 июля сего года в терапевтическое отделение Центральной Городской Клинической больницы («Азот» — улица Зелинского, 11) был госпитализирован житель областного центра, 78-ми лет, с жалобами на слабость и острые боли в желудке, которые он почувствовал еще накануне вечером, 20 июля. Вечером 20 июля он принял обезболивающие препараты и «Скорую» вызывать не стал в надежде, что все пройдет, однако к утру боли не прошли, а, напротив, стали еще интенсивнее, поэтому в пятницу, 21 июля, была вызвана «Скорая», которая и привезла его в «Азот». При госпитализации лечащий врач, Кожемякина Марина Анатольевна, заявила супруге пациента, что с такими заболеваниями вообще надо лечиться дома, а не в стационаре. В больнице был проведен комплекс диагностических мероприятий, включающий в себя также ФГС и биопсию тканей желудка, поскольку при проведении обследования выявилось новообразование в желудке. Несмотря на то, что результаты биопсии в таких ситуациях должны быть получены как можно скорее (от этого в буквальном смысле зависит жизнь больного), медицинский персонал больницы «Азот» сообщил родным пациента, что они, как и сам пациент, смогут ознакомиться с результатами лишь на следующей неделе, а в выходные (22.07-23.07) никаких анализов не производится. В понедельник, 24 июля, родственники пациента осведомились на посту отделения о результатах биопсии, а также о том, какой диагноз поставлен больному, но находившиеся там сотрудницы (медсестры) почему-то захохотали и заявили в ответ — «А с чего вы вообще взяли, что ему делалась биопсия?» Поскольку родственники пациента сами имеют медицинское образование, им пришлось поставить этих дам на место, сказав, что от больного им известно описание этой процедуры, и что разве только совсем далекий от медицины человек не догадается о том, что при таких манипуляциях берутся образцы тканей. После этого дамы наконец признали, что биопсию действительно делали, но результаты ее пока неизвестны.
Во вторник, 25 июля (а драгоценное время продолжает уходить, и человек мучается от болей неизвестного генеза) родные обратились к дежурному врачу с теми же самыми вопросами — каковы результаты биопсии и поставлен ли точный диагноз? Дежурный врач сослался на свою коллегу — ранее упомянутого лечащего врача Кожемякину Марину Анатольевну, предложив обратиться к ней. В среду, 26 июля, супруга пациента обратилась к Кожемякиной Марине Анатольевне с этими сакраментальными вопросами, услышав диагноз, который при современном уровне развития медицины звучит подобно приговору — рак желудка четвертой стадии с метастазами в печень. Помимо этого, лечащий врач Кожемякина заявила, что выписывает пациента в 9.00 в четверг, 27 июля, в связи с таким диагнозом, и предлагает обратиться в ГОБУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» (ул. Ломоносова д.27).

Ровно в 9.00 27 июля родственники пациента ожидали госпожу Кожемякину в «Азоте», около ее кабинета, однако к назначенному времени ее там не обнаружилось. Проходившая мимо кабинета санитарка поведала, что врач сейчас на конференции, когда вернется — неизвестно. В 9.30 Марина Анатольевна, наконец, появилась на своем рабочем месте и уделила людям аж пять минут своего внимания — не заходя в кабинет, прямо в коридоре, невзирая на проходивших мимо посетителей и больных, она вновь повторила, что рак четвертой стадии в больнице не лечат, хотя незадолго до этого другая ее коллега удивилась, что больного уже отправляют на выписку — ведь, по ее словам, необходимо оказывать симптоматическую терапию, облегчать боли и лечить печень, что непросто обеспечить на дому. Как бы то ни было, госпожа Кожемякина, придя в палату к больному, в очередной раз объявила ему, что сегодня он отправляется домой. Как оказалось, страшный диагноз уже был ему известен, поскольку на одном из обходов Марина Анатольевна сообщала ему о предстоящей выписке и, услышав робкие возражения больного — «Пожалуйста, мне очень плохо, и у меня сильная слабость, оставьте меня тут еще на несколько дней» — повысив голос, сказала: «Вы что, не понимаете, у вас рак четвертой стадии, я больше не могу вас тут держать!» Поскольку идти самостоятельно выписанный из больницы не мог из-за стремительно нараставшей слабости, ему выдали инвалидную коляску с некрутящимися колесами, которую родственники (люди пенсионного и предпенсионного возраста) с трудом дотащили до лифта. В лифт коляска не влезла, поэтому пожилого человека пришлось вытаскивать из нее и придерживать в этом лифте.

Чтобы не откладывать все необходимые дела в долгий ящик, в день выписки (четверг, 27 июля), отвезя больного домой, родственники отправились к онкологу в ГОБУЗ «Областной клинический онкологический диспансер», куда им предложила обратиться лечащий врач Кожемякина М.А. Сначала, само собой разумеется, они спросили в регистратуре этого учреждения насчет врача, который может осуществить прием, где им назвали два кабинета, предложив обратиться в первый или во второй — кто-нибудь да примет. В оба кабинета были очереди не менее 20 человек, поэтому, попросив прощения у сидящих в очереди людей, они зашли в один из кабинетов, показали находившемуся там врачу документы и спросили, какой из врачей онкодиспансера сможет принять. Доктор позвонил в регистратуру (откуда родственники только что к нему пришли), о чем-то поговорил с сотрудниками и сказал, что нужно обращаться в другой кабинет, к Заярному Игорю Олеговичу (на сайте учреждения указан как заведующий отделением — врач-онколог). Медсестра в кабинете у Заярного И.О. приказным тоном повелела занять очередь и на любые вопросы отвечать отказалась, заявив — «Все вопросы к врачу». Полтора часа родственники онкологического больного сидели в очереди, а когда дождались приема, Заярный И.О. уделил им аж пять (sic!) минут времени. О чем в течение этих пяти минут шла речь? Врач сказал ровно две вещи:
1. Со всеми своими вопросами идите к хирургу, а он сегодня не принимает; когда будет принимать — узнаете сами в регистратуре или где-нибудь еще.
Хотя не вполне понятно, при чем тут хирург, если четвертая стадия рака неоперабельна, и человеку в возрасте 78 лет и с таким диагнозом едва ли кто-то рискнет проводить хирургические вмешательства. Специализированные порталы по этому поводу отмечают, что «на завершающих стадиях хирургическое вмешательство нецелесообразно, так как невозможно человека лишить не только одного желудка, но и всех задетых раком жизненно важных органов».
2. Где результаты лабораторных исследований (т.н. «стекла»), которые проводились в больнице «Азот», и их описание? Вы их должны были принести сюда.

Оказывается, сотрудники «Азота» обязаны выдать все исследования больному или его родственникам еще до того, как они отправятся в онкодиспансер, или же передать все это туда самостоятельно, чего они не сделали и даже не собирались. Выйдя из онкодиспансера и вернувшись в «Азот» (в лабораторию больницы), чтобы забрать эти результаты, родственники, однако, получить их не смогли, поскольку их паспорта для этого оказалось недостаточно, а нужно было некое требование от лечащего врача, Кожемякиной М.А., которая, как нетрудно догадаться, словно по закону подлости на своем месте отсутствовала. Прождав Кожемякину М.А. около кабинета почти два часа и наконец дождавшись, получив от нее требование и по этому требованию забрав в лаборатории сокровенные «стекла», изрядно набегавшиеся родные пациента хотели вместе с добытыми результатами анализов вернуться в онкоцентр, но вспомнили, что хирург сегодня не принимает, а врач-онколог Заярный И.О. приказал идти именно к хирургу.

Тем временем к больному домой наведалась участковый терапевт из поликлиники №1 (ул. Славная, д.45), к которой он приписан, чтобы оценить его состояние — но больной не смог даже встать и открыть ей дверь, а его родные тем временем занимались этим проклятым хождением по мукам…Чтобы получить хотя бы обезболивающие препараты (о полноценной медицинской помощи речь уже не шла), в тот же четверг, 27 июля, после обеда родственники пошли в поликлинику на ул. Славную, д.45, но выписать какие-либо препараты участковый терапевт отказался ввиду того, что…по компьютеру пациент все еще числился в больнице «Азот»! То есть, из-за того, что сотрудники «Азота» вовремя не оформили в базе выписку, больной был вынужден мучится от страшной боли! Единственное, что смог предложить терапевт — вызвать «Скорую помощь», чтобы бригада приехала и сделала инъекцию кетонала.

…Наступила пятница, 28 июля, а с нею — очередной виток перипетий: как вы помните, из-за того, что хирург онкодиспансера не принимал в четверг, близкие больного понадеялись, что смогут попасть к нему на следующий день и выяснить, каков дальнейший план действий. Обыкновенно людей с такой патологией отправляют на клинико-экспертную комиссию и оформляют им инвалидность (что позволяет получать бесплатную медицинскую помощь, хоть какие-то лекарства и покупать элементарные средства гигиены) — в том числе и об этом хотелось расспросить хирурга. Принимавший в тот день хирург, Карпеченко Максим Владимирович, однако, ни о какой комиссии не сказал, зато потребовал отдать ему результаты анализов, полученные в «Азоте» (никакой бумаги о том, что он их забрал, не выдал), и сопроводил это действие словами — «Вообще, мы эти результаты будем пересматривать». Простите великодушно, но у меня остается вопрос — врачи в городе Великий Новгород, имеющий статус областного центра, настолько непрофессиональны, что не в состоянии на основании проведенных обследований поставить диагноз «Аденокарциома с метастазами в печень», и должны еще неизвестно сколько перепроверять свои изыскания, в то время как человек, едва терпя адскую боль, будет ждать их окончательного вердикта? А ведь в документах (к счастью, родственники успели сфотографировать их) есть и снимок, на котором даже я — профан в медицине — вижу и саму раковую опухоль, и метастаз в печень…

Пожалуй, эту документацию пора бы выслать господину Путину — недавно он разобрался в истории девушки, которую «лечили» от межпозвоночного остеохондроза, оказавшегося раком шейки матки IV стадии — видимо, процесс ее «лечения» сводился к тому же блужданию по инстанциям, которое прекратил лишь звонок президенту. Может, и в этой истории Путин разберется? Андрей Сергеевич Никитин, не желаете на своей ближайшей встрече с президентом поведать ему о медицине в Новгородской области? Ведь вы же в программе «Никитин. По существу», вышедшей на экраны относительно недавно, 19 июля 2017 года, все очень красочно расписывали:

«Бережливая поликлиника» бережет время и нервы наших пациентов — вот, собственно, простой ответ. Люди приходят в больницу, в поликлинику с какими-то вопросами, у них всегда есть какие-то сложности, с которыми они приходят. И, конечно, им хочется, чтобы им улыбались, чтобы их быстро обслужили, чтобы они долго не ждали врача».

Андрей Сергеевич! Человеку с онкологией IV стадии не нужно, чтобы ему улыбались, а ждать врача ему уже невмоготу. Такому пациенту нужны экстренное обезболивание и поддерживающая симптоматическая терапия, чтобы отпущенное ему время он мог провести без мучений, которые лишь увеличиваются из-за описанных выше перекидываний от одного специалиста к другому. Эту полосу препятствий и здоровый-то человек не всегда в состоянии преодолеть, что уж говорить об онкологических больных…

Пожалуй, пора завершать эту скорбную историю — увы, даже на нейтральной ноте сделать это не получится, потому что хирург онкоцентра Карпеченко Максим Владимирович, забрав результаты анализов и заявив о необходимости их перепроверки, дал родным пациента листок, где было написано два слова:
1. Терапевт;
2. Невропатолог.

Всем известна ситуация с невропатологами в городе — их просто нет, записываться к этому узкому специалисту порой приходится за несколько месяцев. Да и какой может быть невропатолог при раке желудка? А к стоматологу, позвольте спросить, отчего не направили? Или к косметологу, например? Но без отметки этих двух врачей — терапевта и невропатолога — как утверждает хирург онкоцентра, данного конкретного больного не примут на клинико-экспертную комиссию…Единственное определение, которое приходит на ум в качестве характеристики происходящего — «изощренное издевательство». А как еще все это можно назвать?

Одно хорошо: хирург все-таки внял мольбам родственников и в медицинской документации указал на необходимость применения трамала в таблетках. Покупать его придется за счет самого больного, естественно, и рецепт на препарат сможет выдать лишь терапевт — но лучше что-то, чем ничего. Перед тем хирург несколько раз уточнил: «Зачем вам трамал? А что, кетонал не помогает?» Уважаемый господин Карпеченко, я пью кетонал порой ежедневно от головных болей и — представьте себе! — даже мне он не помогает, хотя мои боли вызваны метеочувствительностью. А вы спрашиваете, помогает ли кетонал онкологическому больному на последней стадии. Вы дипломированный специалист с высшим медицинским образованием или бабушка-санитарка? Вы имели полное право назначить такому больному инъекции морфина, и сами прекрасно об этом знали, но отчего-то не стали этого делать. Должно быть, от большого человеколюбия и гуманного отношения к больным, правда?

Кстати, в тот же день домой к пациенту вновь явился участковый терапевт — на сей раз дома оставался один из родственников, который и открыл дверь. Терапевт оценила состояние больного, зачем-то померила ему давление и отправилась восвояси, не выписав никаких рецептов. Правда, пообещала пообщаться с невропатологом на предмет выдачи заключения — уже хорошо, хотя с трудом верится, что в ближайшие два-три месяца ситуация сдвинется с мертвой точки, а значит, на комиссию больной попадет разве что к ноябрю…Это вам не западная медицина, где врачи обстоятельно объясняют каждый свой шаг и не заставляют никого ходить по мукам; здесь же все брошено на самотек, а спасение утопающих остается делом самих утопающих. Поэтому и адмиралы, прошедшие все тяготы службы, стреляются, не выдержав таких страданий — что уж говорить об обычных людях…

Подведу итог и сформулирую перечень вопросов, ответы на которые хотелось бы получить (быть может, решив эти вопросы, новгородская медицина хоть как-то изменится):

1. Почему с момента госпитализации до постановки диагноза и получения результатов обследований проходит столь длительное время?
2. Что делать с неизбывным хамством сотрудников поликлиник и больниц?
3. Неужели врач не в состоянии полноценно обсудить сложившуюся ситуацию с родственниками онкологического больного в своем кабинете, а не в коридоре в течение пяти минут?
4. Разве можно выписывать пациента из стационара и отправлять его домой, если его состояние этого не позволяет и требует лечения, пускай и симптоматического?
5. Почему в ГОБУЗ «Областной клинический онкологический диспансер» царят неразбериха и бардак, а людей «футболят» из одного кабинета в другой? Почему там такие огромные очереди? Этот процесс невозможно оптимизировать? Даже в госучреждениях не всегда приходится ждать — иной раз приходишь по электронному талончику точно к назначенному времени, а тут два часа — это самое минимальное время ожидания ради пяти минут общения с врачом.
6. С какой стати родственники должны выступать курьерами, бегая от одного медицинского учреждения в другое и таская с собой «стеклышки» и прочие результаты анализов? Где соответствующая должность в штате, замещающий которую и должен получать все анализы в одном учреждении и передавать их в другое?
7. Зачем врач-онколог «мурыжит» пациента с заведомо неоперабельной формой рака, отправляя его к своему коллеге-хирургу, который в любом случае не собирается проводить оперативное решение? Чтобы как можно дольше протянуть время? Аналогичный вопрос и по поводу «пересмотра результатов анализов» — что там пересматривать, если все и так ясно? Или это тоже нужно для затягивания процесса?
8. Почему сотрудники Центральной Городской Клинической больницы («Азот») своевременно не оформляют выписку пациента? Из-за этого пациент в дальнейшем сталкивается с невозможностью получить рецепт на необходимые ему лекарства в поликлинике, так как по компьютеру он числится находящимся на лечении в стационаре.
9. Зачем при таком диагнозе получать заключение от невропатолога, к которому очень непросто попасть, и с какой целью врачи заставляют пациентов испытывать на себе все это хождение по мукам? У меня есть циничное предположение о том, что это делается из экономии бюджета — авось, пока больного пинают туда-обратно, он и помрет, и не нужно будет выделять на него дополнительное финансирование.
10. До каких пор будут продолжаться непреодолимые сложности с назначением и выдачей обезболивающих препаратов тем, кто в них нуждается? Пример контр-адмирала Апанасенко никого ничему не научил в этой стране?

Буквально на днях врио губернатора Новгородской области Андрей Никитин потребовал предельно внимательного отношения к обращениям людей, в том числе тем обращениям, которые поступают через коммуникационную систему «Вечевой колокол». Всю вышеприведенную эпопею я также намереваюсь разместить в этой системе, робко понадеявшись, что мой глас вопиющего в пустыне хоть как-то поспособствует изменению ситуации с медициной в Новгородской области.

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Рубрики