Региональные чиновники разучились писать даже отписки

Без рубрики No Comment

В начале прошлого месяца посредством «Новгородского портала» и собственного блога я обратилась к Департаменту здравоохранения Новгородской области с просьбой прокомментировать безобразную ситуацию, в которую попал пожилой пациент (подробности описывались в ранее опубликованном материале «Хождение по мукам: как в Новгородской области «лечат» онкологических больных»). Вопреки статьям 38-40 Закона «О средствах массовой информации», ответ на запрос, направленный редакцией «Новгородского портала» в адрес Департамента здравоохранения, в семидневный срок не поступил; причины, по которым запрашиваемая информация не была представлена в семидневный срок, чиновники от здравоохранения также не потрудились указать. Да что там семидневный срок — ответа редакция не получила до сих пор. А вот я как частное лицо, — родственница пациента, — была удостоена чести ознакомиться с позицией господина Колесникова, первого заместителя руководителя Департамента здравоохранения Новгородской области, по этому поводу, и сия позиция поместилась на половине листа формата А4 — действительно, разве достойны мы чего-то большего от государевых мужей, умеющих, в отличие от больных, вынужденных наматывать круги по инстанциям, ценить свое время. Господин Колесников не поленился сформулировать отдельное предложение в качестве обоснования своего столь оперативного ответа — дескать, мой запрос поступил 03 августа, значит, предельный срок для направления ответа, составляющий 30 дней, истекает 03 сентября, посему вручение мне эпистолы, датирующейся Днем знаний и высланной незадолго до предельного срока, формально никаких нарушений не влечет. Тот факт, что в данном случае речь идет о вопросе жизни и смерти, когда уже нет времени что-то рассусоливать и в течение месяца сочинять письмо из восьми недлинных предложений, тонких струн чиновничьей души, по всей видимости, не затронул, так что мне пришлось удовлетвориться вот этой посредственной отпиской:


[Та самая отписка, прикрывшая, словно фиговый листок, равнодушие чиновничьей братии]

Пациент же не увидел и отписки — он скончался 1 сентября, в день, когда г-н Колесников наконец разродился своим откровением. Смерть наступила не в больнице, откуда данного больного предусмотрительно выписали, дабы он не испортил случайно тамошние показатели летальным исходом; умер он у себя дома, мучаясь от нестерпимой боли и будучи оставленным без какой-либо медицинской помощи, за исключением той, которую ему могли оказать родственники. Не дождался этот больной и обещанной ему медико-социальной экспертной комиссии, заседание которой было назначено аж на 7 сентября (хотя заявление туда было подано в начале августа) — служащие этой конторы объяснили длительный перерыв тем, что «все врачи в отпуске», но я больше склоняюсь к мысли об экономии бюджетных средств: теперь, когда пациент преставился, не потребуется давать ему группу инвалидности и производить все причитающиеся выплаты. В любом случае — ему от вас, господа чиновники Новгородской области, уже ничего не нужно, можете выдыхать.

Но вернемся к сведениям, изложенным в ответе на обращение за подписью г-на Колесникова — утверждая, что медицинская помощь оказана своевременно и в полном объеме (комментировать эти строки не возьмусь ввиду цинизма высшей пробы, в них сквозящего), первый заместитель руководителя Департамента здравоохранения Новгородской области, тем не менее, признает наличие проблем с этическим компонентом, что сказывается определенным образом на состоянии пациентов и их родных. В медицине есть представление о «ятрогении», под которой понимается ухудшение физического или эмоционального состояния человека, спровоцированное медицинским работником, когда вместо терапевтического эффекта у больного создаются представления, усугубляющие его болезненное состояние, или образуется психический комплекс новой болезни. И это еще без учета того, какое влияние слова врачей оказывают на родных пациента (вполне способных проникнуться любезностью бесед и тоже очутиться на больничной койке). Ведь и впрямь, сложно оставаться равнодушным, когда врач, повысив голос, раз за разом бестактно бросает в лицо старику жуткие по своему содержанию фразы («С такими заболеваниями вообще надо лечиться дома, а не в стационаре!», «Рак четвертой стадии в больнице не лечат», «Вы что, не понимаете, у вас рак четвертой стадии, я больше не могу вас тут держать!»). О соответствии поведения таких медицинских работников нормам этики и деодонтологии говорить не приходится.

Передаю слово проживающему на Новгородчине фельдшеру, профессиональный стаж которого составляет более 25 лет, взявшемуся прокомментировать произошедшее: «Я не понаслышке знаю, как обучали деодонтологии во времена Советского Союза. Существовал специальный предмет, по которому сдавали не только зачет, но и даже экзамен в учреждениях, где получали медицинское образование (не только в ВУЗах, но и в медицинских училищах). Этот предмет шел не меньше семестра, и многие врачи, работающие в наши дни, выпускались именно из советских ВУЗов еще до начала 90-х годов. Но, видимо, некоторыми напрочь все забыто. Складывается ощущение, что отдельные медицинские специалисты люто ненавидели преподавателей, которым они мстят до сих пор, отрабатывая на своих пациентах практику под названием «Антидеодонтология». Таким врачам можно открывать свою школу и вести курс с таким названием, чтобы все знали, как поступать не нужно. С другой стороны, это очень сильная закалка для родных и близких пациента, ибо, пройдя курс общения с таким доктором, не стесняющимся в выражениях, признаешь истинность ницшеанского принципа: «Что нас не убьет, то сделает сильнее». Вряд ли что-то потом в жизни сможет ранить так же остро. Казалось бы, в словах врача не было мата и явных оскорблений, но сказанное им — неэтично и не нравственно, речь об элементарной вежливости здесь даже не идет. У новгородских врачей заботу о человеке вытеснили более прагматичные и насущные вещи, и вместо подробных рассказов о состоянии своего здоровья больные зачастую слышат: «У нас нет простыней, нет постельного белья, так что полежите на том, что есть!»

Завершая этот невеселый разговор, вынуждена констатировать, что даже отписки региональные чиновники писать разучились. Две жалобы (2 и 25 августа) были отправлены мною в прокуратуру, которая в силу закона должна не только своевременно реагировать на обращения граждан, но и осуществлять надзор в сфере здравоохранения. Тридцатидневный срок, предназначенный для ответа, минул, но в надзорном ведомстве по-прежнему тихо, как на кладбище. Наверное, стоит подождать сорок дней, и тогда прокуратура наконец воспрянет духом?

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.