Об одной из сект периода Второго Храма и гностическом влиянии на иудаизм

Без рубрики

На уроках по традиции, разбирая вопрос сектантства в период Второго Храма, мы не могли не остановиться на особенностях зарождения религии, ставшей на сегодняшний день одной из наиболее распространенных в мире, и на некоторых теологических ее аспектах (мною понимаемых весьма приблизительно). Кстати, вопреки бытующим в обществе представлениям, изобилие сект вовсе не означает наличие в таком обществе неразрешимых проблем, не означает оно и какого бы то ни было «кризиса духовности» или чего-то наподобие, но свидетельствует лишь о том, что люди, даже простые и невежественные, научились наконец обращаться к тексту и пытаются его толковать, со всеми вытекающими из этого процесса последствиями в виде различных взглядов на одно и то же писание. Соответственно, во времена Второго Храма великое множество сект появилось еще и постольку, поскольку каждый отдельно взятый «гуру», выдавая свои соображения за единственно верное учение, пытался собрать вокруг себя горстку почитающих его учеников, причем зачастую цели у подобного гуру были отнюдь не самые альтруистичные. В некоторых случаях секта и вовсе становилась семейным бизнесом, но, дабы не дразнить носителей духовных скреп, я на этом плавно закруглюсь, оставив мысль без подобающего ей продолжения, и перейду, собственно, к теологии.

В целом, несложно ответить, почему вторая ипостась Троицы (неважно, идет ли речь об историческом персонаже или легендарном) не соответствует тем критериям, которые предъявляются к Машиаху: войны на земле не прекратились, а еврейское государство на тот момент, вместо того, чтобы стать независимым, напротив, независимость утратило (этакий «Машиах» наоборот). Что касается третьей сущности (той, которая «Святой Дух»), — ее назначение для меня было покрыто мраком, и понять, с какой стати вообще потребовалось выделять ее отдельно в рамках Троицы, оказалось крайне непросто. С моей точки зрения, спор ведется даже не в отношении принципиальной невозможности Б-га быть Троицей, а в отношении вопроса — «Зачем?», который мне кажется фундаментальным, поскольку такое разделение попросту нецелесообразно даже с позиции простых смертных. Почему выделено именно три таких сущности, а не десяти или тридцать совершенно других? Если мы говорим об Единстве, то зачем вообще надо вводить дополнительные ипостаси? В этом смысле иудаизм, хотя и не без оговорок, все-таки тяготеет к провозглашению абсолютного Единства Творца, как и еще одно ответвление от авраамического древа — ислам. Прежде всего, Единство объясняется тем, что по отношению к творению Б-г является всемогущим, но по отношению к самому себе Он не всемогущ; у Б-га есть ограничения, которые связаны с Его, если так можно выразиться, сутью и природой, из чего следует, что Он не может создать такого же Б-га, как и Он Сам, потому что, если Он даже и создаст нечто столь же могущественное, это будет созданный Б-г, а мы верим в Б-га, считая, что Он — Предвечный. Значит, Он не может стать творением или каким-то образом воплотиться в творении или в человеческом теле, не может в силу этих ограничений принести себя в жертву «для искупления грехов» (тем более, что грехи таким способом не искупаются), не может создать из себя третью сущность — «Святого Духа» — чтобы она заменила Б-га в мире, и так далее…Правда, приверженцы альтернативных взглядов всегда могут сослаться на то, что природы Б-га и его сути мы доподлинно не знаем, а посему Он мог и от начала существовать как Троица, но тогда их вероубеждение мало чем будет отличаться от банального многобожия.

Вместе с тем, представление о Б-ге как не о всесильном в отношении самого себя выглядит как-то…негностично, что ли, ведь в гностицизме предполагается последовательное самопорождение эонов, которые в совокупности образуют Плерому, и Первоэон (Праотец, Глубина у валентиниан), производя прочие эманации, в отношении самого себя вполне может быть назван всемогущим (и тогда снимается ранее введенное ограничение на невластность Б-га над Его собственной природой). Впрочем, вопрос «Зачем?» по-прежнему остается: выше шла речь о трех ипостасях, а тут — о тридцати (эонах, составляющих Полноту), но смысла множить сущности по-прежнему никто не объясняет. Но в том великом поколении, подобного которому не будет до прихода Машиаха, на переломе истории, именно гностицизм оказал существенное влияние на взгляды иудеев, посему и тогда, и в наше время не все так гладко с восприятием широкой публикой идей монотеизма. Всякий более-менее грамотный христианин, услышав вопрос про Святой Дух (который не есть רוח הקודש — «руах hа-кодеш», буквальная калька с иврита, поскольку «руах hа-кодеш» — это, скорее, «дух святости», связываемый с низким уровнем пророчества), тут же покажет пальцем на противоположный лагерь, заявив — «А что у вас насчет Шхины?», тем самым подразумевая, что Святой Дух — суть та же Шхина (שכינה) или некое ее подобие, представляющее собой форму Б-жественного присутствия. А дальше отверчиваться от каверзных вопросов приходится уже оппоненту хитрого христианина, автоматически переведшего стрелки — предположив, например, что в качестве Шхины иудеи определили связь Б-га с творением, а не буквально представление Б-га в мире (иначе можно нарваться и на следующий вопрос: «Если Б-г за гранями понятия «мир», то как материальная вселенная может его вместить?»). Особенно символична в плане признания отдельных сущностей и сомнительна в контексте монотеизма формула, произносимая некоторыми при исполнении той или иной заповеди — «Во имя объединения Святого Благословенного и его Шхины». Для кого-то она становится фактически маркером многобожия: если Б-га и Шхину надо объединять, то, извините, у такой концепции с представлением о Единстве и Единственности Творца большие сложности. Ну, а напоследок коварный противник поставит на вид «учение об эманациях» — Каббалу, и задаст все тот же вопрос — «Если вас не устраивают три ипостаси, то почему вполне приемлемыми являются десять сфирот?» Каббала кажется рационалистам от иудаизма проблемной и в вопросах «исправления духовных миров»: как существо, чей геном отличается от генома обезьян максимум на несколько процентов, чье поведение на 99% процентов продиктовано инстинктами, может что-то «соединять» или «исправлять» в горних высях, «собирать искры святости» и «склеивать разбитые сосуды» на духовном плане, и не кажется ли это предположение чересчур самонадеянным или даже бредовым до степени мегаломании? Как бы то ни было, аргументы рационалистов вроде и хороши, но скучны — пусть мысль о тиккуне (תיקון) и выглядит в их свете иллюзией, отвлеченной фантазией не занятого насущными делами сознания, но она не дает забыть, что цель нашей жизни не сводится к реализации банальных задач типа «посади дерево» или «накорми бездомного», а простирается далеко за пределы тварного мира и его узких рамок.

З.Ы. В качестве факультатива к уроку о сектах периода Второго Храма осилила «Евангелие от Иоанна» — по выражению одного из знатоков, «самое гностическое и самое антисемитское из Евангелий». В нем и впрямь находятся параллели с отдельными культами древности, видимые даже профанному взгляду: например, в 13:36 — «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света» — заметно явное ессейское влияние, а многочисленные пассажи о творении Сыном от себя (10:37, 14:13-14) и нисхождении от него Духа Святого (20:22 — здесь, по-видимому, лежат истоки принципа Filioque), действительно, имеют под собой гностическую основу.

Related Posts