«Век союза не видать», или сказ о том, как меня не взяли в журналисты

Без рубрики
«- Вы знаете, Лаврентий Павлович, ведь я ни в чем не виноват!
— Канэчно, знаю. Был бы виноват — расстрэляли бы!»
(Диалог Бартини и Берии)

Некоторое время назад, вознамерившись вступить в новгородский «Союз журналистов», я собрала документы и отправила их ценным письмом в адрес этой организации. Неожиданные последствия моего опрометчивого шага не заставили себя ждать — блуждая коридорами культурного центра «Диалог», эпистола все же попала в руки адресата, а затем не прошло и — нет, не года, — всего лишь трех месяцев с момента отправки заявления, как я удостоилась лицезреть перед собой правление СЖР Новгородской области в полном составе. Но не будем торопиться, давайте изложим все по порядку — где, когда, как, с кем…Говорят, в германской армии кайзеровских времен было принято подавать жалобу или высказывать свое недовольство лишь по прошествии суток после спорного случая, чтобы действующие лица могли остыть и сформулировать свои претензии внятно. Я выждала достаточный срок, чтобы это повествование получилось взвешенным и как можно более объективным, ведь в редакцию газеты «Новгород», где должен был решаться вопрос о том, достоин ли кандидат стать полноправным членом Союза, меня пригласили еще на прошлой неделе, 14 декабря.

Ты чьих будешь?

«В половине одиннадцатого часа того вечера, когда Берлиоз погиб на Патриарших,
в Грибоедове наверху была освещена только одна комната,
и в ней томились двенадцать литераторов, собравшихся на заседание и ожидавших Михаила Александровича».
(М.Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Придя в условленное место к назначенному времени, я самоуверенно вторглась в один из кабинетов, на который мне указал случайно встреченный сотрудник редакции. В кабинете сидели Вадим Иванов и председатель новгородского Союза журналистов Ольга Ларина, о чем-то общаясь. Поздоровавшись, я уж было уселась на один из свободных стульев, но не тут-то было — черту, разделяющую состоявшихся журналистов уездного города N. и понаехавших пигалиц, еще только тщащихся встать с ними вровень, присутствующие провели молниеносно, предложил мне подождать за дверью до прихода всей прочей пишущей братии. Там, в зеленой тоске ожидания, я барахталась до тех пор, пока заседающие, чей состав к тому времени несколько расширился, не соблаговолили пригласить меня обратно в кабинет…Постепенно подтягивались остальные: Дмитрий Воробьев, Екатерина Переплавченко…Последняя явилась не в одиночестве: при ней был мальчик лет пяти. Мне захотелось поинтересоваться, что забыл ребенок на таких мероприятиях, но я решила проявить такт и сдержаться, — как теперь понимаю, зря: даже если г-жа Переплавченко с младых ногтей готовит малыша к многотрудному тернистому пути в рамках выбранной ею профессии, на заседании правления детям все равно не место, а иной кандидат может совершенно справедливо расценить привод ребенка на заведомо недетское мероприятие как проявление неуважения к себе («Я вся такая занятая, детей оставить не с кем, и вот, теперь ради тебя вынуждена сюда явиться!»).

Наконец, правление было в сборе, и заседание стартовало. Вполне логичное начало — первым делом познакомиться друг с другом, ведь я вступаю не в междусобойчик, внутренний круг которого в представлении друг другу не нуждается, а в общественную организацию, и потому не обязана заранее знать всех, кто ею управляет. Мое имя озвучили, а мне, к сожалению, так и не довелось узнать, кто конкретно взял на себя ответственность решать участь просителя, то есть меня…Ольга Ларина рассказала, какие были поданы документы на вступление, и перед голосованием предложила мне поведать о причинах, побудивших совершить этот поступок, а присутствующих, в свою очередь, задать вопросы. О первом вопросе я догадывалась, хотя и надеялась, что он все же не будет задан — вопрос касался того, почему я, петербурженка, вступаю именно в новгородское отделение Союза журналистов. Ответ казался мне настолько тривиальным, что озвучивать его было, честное слово, неловко: ведь вроде бы умные люди сидят, но тогда почему они так хотят услышать банальности? Мой центр жизни находится здесь, в Новгороде, большая часть моих материалов посвящена темам, актуальным для этого региона, я публикуюсь в новгородском СМИ, да и постоянная регистрация у меня здесь, в областном центре, а не в северной столице, — значит, под положения Устава организации я подпадаю. Мир, охваченный глобализацией, таков, что едва ли сыщется человек, от рождения и до смерти своей проживший на одном месте, никуда не выезжавший даже на некоторое время, да и сами господа журналисты регулярно ездят в командировки, отправляются в путешествия и просто меняют на время место своего пребывания (я лично знаю несколько таких людей, притом состоящих в СЖР) — так есть ли резон осведомляться у кандидата на вступление в общественную организацию о формальных основаниях этого шага — тем более, что даже формальные основания в виде прописки в моем случае наличествуют? Забегая вперед, не могу не отметить когнитивный диссонанс, охвативший меня после реплики Ольги Лариной относительно данного пункта Устава, касающегося места жительства:
— Я уверяю вас, вы подходите избыточно формально, потому что тут у нас регистрацию может кто-то иметь и в Петербурге, но работать в Новгороде при этом, и наоборот. В Питере — масса журналистов, не имеющих петербургской прописки..

Так если формальности не имеют никакого значения, зачем о них спрашивать? Какой цели служил вопрос о «петербурженке, вступающей в Новгородский Союз журналистов», если вообще неважно, кто вступает — петербурженка, москвичка или даже жительница Заполярья, если всем очевидно, о чем мои публикации и где я их размещаю? Или член правления спросил просто для того, чтобы спросить; задал вопрос ради самого вопроса, дабы заполнить звенящую пустоту таких заседаний? Вадим Иванов охарактеризовал это как «простые человеческие вопросы», но, на мой взгляд, при столь противоречивом подходе к «формализму» ничего «простого» и «человеческого» в подобных вопросах нет, а есть лишь надежда поставить в неловкое положение отвечающего и посмотреть, как он будет выкручиваться. Сама традиция этих «каверзных» вопросов восходит к удивительному в своей двойственности существу, спросившему у первой женщины — «Правда ли, что Б-г сказал вам: Не ешьте плодов никакого дерева в этом саду?», но, дабы не углубляться в философские и религиозные дебри, я лишь отмечу, что существует единственная тактика, позволяющая парировать подобный выверт, и состоит она обращении к задавшему вопрос со словами — «Да, ты абсолютно прав».

Все животные равны, но некоторые равнее других

Далее вопросы посыпались как из рога изобилия. Вадим Иванов, еще до принятия меня в Союз, пожелал узнать, что я сделала для хип-хопа в свои годы и чем в принципе могу быть полезна:

— Быть журналистом — это одно, а вступить в организацию — значит, еще и думать как-то об этом коллективе, приносить какую-то пользу, развивать эту корпорацию в позитиве, чтобы нас знали, чтобы нас уважали, никоим образом не подрывать это честное имя…Как вы эту работу видите, и какая работа была до этого проведена?

Ему вторила Ольга Ларина:
— Понятно, что мы критикуем, пишем…А в жизни нашей общественной организации мы проводим какие-то общие мероприятия — тот же самый конкурс требует колоссальных организационных затрат, учитывая, что никто здесь не получает заработную плату. Мы стараемся консолидировать журналистское сообщество, организовывая различные акции — пресс-клубы, пресс-туры и так далее. В этой деятельности как вы себя видите? Мы будем организовывать мероприятие — вы что, будете тут же покупать билет на «Ласточку» и приезжать к нам?

Человек еще не принят в Союз, а его уже «пытают» на предмет того, какую помощь он способен оказать и, что поразительно, какую уже оказал, хотя ожидать от вступающего вагон и маленькую тележку услуг едва ли подобает. Конечно — и это было мною заявлено — я имею возможность оказать правовую помощь (впрочем, хотелось бы, чтобы ситуаций, когда такая помощь востребована, возникало как можно меньше), могу конструктивно покритиковать (чем, собственно, и занимаюсь в настоящий момент), наконец, я не отрицала, что от решения каких-либо организационных вопросов не устраняюсь, в связи с чем без труда куплю билет на «Ласточку», за три часа преодолею расстояние в 180 километров и по первому кличу коллег из СЖР — «Встань передо мной как лист перед травой» — явлюсь на помощь, ежели от моей помощи будет толк. Взносы, в конце концов, я готова уплачивать своевременно — в общем, не только скажу «спасибо», но и помогу новгородским журналистам материально. Но вот что любопытно: многие ли из числа вступавших вынуждены были расписывать свои обширные умения по оказанию всемерной поддержки членам этой общественной организации, и многие ли ее в действительности оказывали? Не слишком ли завышенные требования предъявлены к моей скромной персоне? Впрягались ли в совместную, в том числе организационную, работу действующие члены СЖР, катались ли они туда-сюда на «Ласточке» (учитывая сказанное Ольгой Лариной о людях, состоящих в Союзе, но живущих в других регионах), как много временнЫх и иных ресурсов затратили эти граждане на подготовку, в частности, конкурса «Феникс»? Конечно, отдельные личности, из года в год ведущие этот конкурс, не в счет — меня интересуют все остальные, состоящие в Союзе, их реальный вклад и то, где они находились всякий раз в момент проведения мероприятий Союза журналистов? Что особенно странно, многих я не наблюдала даже в зрительном зале, не говоря уж о сцене…

Экзекуция продолжалась. В диалог вступила Екатерина Переплавченко:

— Как я знаю из твоих публикаций, у тебя практически нет отношений с журналистами, кроме тех, кто тебе дал рекомендацию, но есть некоторые конфликтные ситуации. Мы взаимодействуем со всеми, но как ты собираешься взаимодействовать именно в профессиональном сообществе?

«Немножко расширить вопрос Екатерины», как он сам сформулировал свою инициативу, вызвался Дмитрий Воробьев:

— Членом Союза журналистов является Фрося Г. [очень часто новгородцы, боясь преследований со стороны властей, тщательно скрывают свое членство в этой организации, — пояснил мне один из членов правления, так что я использую псевдоним вместо реального имени этой дамы — Ж.Н.] Летом ты позволила выставить свою личную переписку с ней, и всем было понятно, что это ее аватарка, и делом двух минут было понять, что речь идет о ней. Зачем? У меня сразу — «Нет», я сразу скажу, что буду голосовать против твоего вступления в Союз журналистов, просто на основании этого. Я личную переписку никогда не позволю в открытый доступ вывалить, с учетом того, что медиасообщество и медиаполе у нас слишком узкое, где все друг друга знают. Это была просто такая провокация…

Но, подождите минутку — позвольте взять слово мне, которая по глупости своей рискнула вступить в общественную организацию, полагая, что совершенно неважно, с кем в каких отношениях я состою, поскольку это исключительно мое личное дело, никоим образом не касающееся присутствовавших на собрании правления СЖР. Ведь, согласно как закону, так и здравому смыслу, факт нахождения в конфликтных отношениях с Машей, Петей, Васей или Фросей не должен оказывать никакого влияния на перспективы вступления конфликтующей стороны в ту или иную общественную организацию, даже если означенные лица играют в ней главенствующую роль, но, поскольку речь идет о конфликте интересов, Маше, Пете, Васе и Фросе надлежит вообще устраниться от решения вопроса о вступлении своего недоброжелателя, дабы не проецировать на него накопившееся за годы конфликта недовольство. Хотелось бы акцентировать свой взгляд на проблему: Союз журналистов, как уже отмечалось, — не междусобойчик и не дружный террариум единомышленников, в котором кучка давно и хорошо знакомых между собой людей кулуарно решает, казнить или миловать вновь прибывших, делая это по принципу — «Он обидел Васю, и потому нет ему места среди нас!», а организация, где решения принимаются в соответствии с нормами, установленными законами государства. Поскольку региональная общественная организация «Новгородское областное отделение Общероссийской общественной организации «Союз журналистов России», является основанным на членстве корпоративным некоммерческим общественным объединением, то подпадает под соответствующий закон — N 82-ФЗ от 19.05.1995 года «Об общественных объединениях», согласно статье 19 которого, «Условия и порядок приобретения, утраты членства, включая условия выбытия из членов общественных объединений по возрасту, определяются уставами соответствующих общественных объединений». Но в Уставе новгородского СЖР нет ни слова о том, что новых членов данной общественной организации правомочно принимать именно правление, да еще и по принципу — «Он ведет себя плохо, на наш взгляд, поэтому мы ему откажем». Целесообразно для принятия новых членов созывать общее собрание (такой же позиции придерживается и Минюст), — к тому же, в Уставе организации определено, что общее собрание вправе принять к своему рассмотрению любой вопрос, касающийся уставной деятельности Организации и принять по нему соответствующее решение. Причем как при отказе в принятии, так и при исключении (тут нужно пояснить, что исключение действующих членов СЖР находится в ведении уже не общего собрания, а так называемой «региональной коллегии Большого жюри») должны быть указаны конкретные пункты Устава, которым не соответствует принимаемый или исключаемый, с конкретными же примерами его действий, нарушающих эти пункты, чтобы в случае своего несогласия гражданин мог это решение обжаловать в установленном порядке. Очевидно, ссылка на васины или фросины обиды в этом случае выглядит жалко и, не побоюсь этого слова, беззаконно. Понимаю, что для побивания собаки палка всегда найдется, но следовало хотя бы потрудиться, выдумывая повод для отказа. Взяли бы ту же судимость за мыслепреступления — впрочем, коль скоро она снята, то за повод уже не сойдет…Зато есть другие замечания к протоколу: старушек я через дорогу не перевожу, торопясь по своим делам; могу не просто ругаться, а разговаривать обсценной лексикой (и в некоторых случаях это оправданно); не уступаю места в транспорте беременным женщинам и пассажирам с детьми, не слушаю родных и друзей (которые, к слову, советовали мне не тратить время, реализуя заведомо обреченные на неудачу проекты)…Почему бы не сделать весь этот ворох негодных дел предметом рассмотрения на заседании правления СЖР да не начать распекать нерадивого кандидата, как это случалось в былые времена на каком-нибудь комсомольском собрании? Воистину, застой проник туда, где ему совсем не место…Я же не в масонскую ложу принималась, чтобы быть «благонадежным человеком добрых нравов», а в противном случае не иметь никаких шансов приобщиться к служителям Храма Великого Архитектора Вселенной… Благонадежность и добронравие в уставе регионального СЖР не прописаны, а на нет и суда нет.

Вопрос этический

«– За что Цитадель отняла у тебя цепь?
– Все архимейстеры в душе трусы. Серые овцы, как называет их Марвин».
(Джордж Мартин, «Пир стервятников»)

Но оставим юридическую казуистику и поговорим лучше про этику — оно и поинтереснее будет, и фактуры несколько побольше. Я отказалась доносить Союзу журналистов на тех, кто позволял себе оной этикой пренебречь, потому что доносчику — первый кнут, а еще с той целью, чтобы паршивых овец среди стада новгородские журналисты, озабоченные чистотой своих рядов, вычисляли сами, без посторонней помощи. Однако случаи, демонстрировавшиеся общественности публично и явно, я не отразить не могу, и начнем с реплики Юлии Генерозовой, некогда состоявшей в региональном СЖР, а в 2012 году занимавшей пост председателя комитета по взаимодействию со СМИ Администрации Новгородской области. В августе 2012 года чиновница в своем твиттере позволила себе замечание в мой адрес, которое едва ли можно назвать корректным, причем в том же твите была упомянута и Ольга Ларина, нынешний председатель новгородского СЖР:

Правление утверждает, будто госпожа Генерозова была исключена из организации, что в свою очередь вызывает резонный вопрос: исключение, равно как и заседание региональной коллегии Большого жюри, которым санкционировалось решение об исключении, состоялось в течение разумного срока после публикации Генерозовой данного твита (то есть, в течение квартала или, максимум, полугода), либо выпад этой женщины в мой адрес был проигнорирован, а исключили ее вовсе не за то и вообще в другой период времени? В апреле 2015 года Ольгой Лариной в одной из социальных сетей было опубликовано фото, на котором она, а также члены правления Ольга Колотнеча и Дмитрий Воробьев, как ни в чем не бывало, позируют вместе с госпожой Генерозовой, ничуть не смущаясь ее этическими просчетами, а лучезарные улыбки представителей новгородской медиасферы дают право предполагать, что в 2015-м году речь об исключении проштрафившихся из рядов регионального СЖР еще не шла:

[Грязь Юлию Генерозову точно не пугает — в этом я ни секунды не сомневаюсь]

Идем дальше — закон о забвении и вызванное им затруднение доступа к кэшу поисковых систем не позволяет мне отыскать в грандиозном потоке информации определенную запись и сделать скриншот, но я хорошо помню, какой шум поднялся, когда некто К-я, имеющая членство в новгородском Союзе журналистов, позволила себе раскритиковать внешность коллеги, тоже СЖРовца, отмечая, что он, по ее мнению, несколько неатлетичен по комплекции. Соглашусь с тем, что этические нормы данное высказывание в том виде, в каком оно было сформулировано, безусловно нарушает, но были ли применены какие-либо санкции к госпоже К-ой, вплоть до ее исключения из данного объединения? Отчего-то меня терзают смутные сомнения…Возможно, правление и большое жюри не решились подступиться к ней по причине высокого общественного статуса этой женщины, имеющей связи в том числе и среди лиц, наделенных властными полномочиями, а также не последнее место занимающей в местном университете? Действительно, это вам не Женя, приехавшая смиренно просить о принятии ее в стройные, но почему-то такие недружные ряды трудяг пера; с этой особой нужно действовать церемонно и обходительно…

Думаете, на этом наша беседа про этику закончена? Какое там — местное инфополе дает массу поводов к продолжению сего занимательного разговора, и следующий на очереди — Геннадий Рявкин (некогда публикуемый на официальном сайте СЖР) с его многочисленными искрометными опусами, от «Азбуки для Буратино» (в народе известной как «Из жизни букв») до относительно недавнего «Расстреливать и вешать» (оно же — «Пиши, дрищ»). Опусы всем хороши и чудесны, «любовны и прельстивы», как писал Ли Вонг Ян, да вот беда: нет в них ни смысла, ни этического компонента, причем последнего нет от слова «совсем». С удовольствием выслушаю реакцию членов правления регионального Союза журналистов относительно этого автора и его статуса — если исключен, то когда и по какой причине, если нет, то что мешает? Сейчас-то, конечно, уже ничто — Рявкин утратил свое былое околовластное положение и перестал пользоваться благосклонностью главы области, но еще год назад оправдания со стороны отказавших мне были бы очень любопытны.

Перейдем к изданию, известному как «Ваши новости» (не путать с «ихними новостями», в кои оно трансформировалось в начале нынешнего лета). Редактором «Ваших новостей» являлась Ольга Лаврова, под ее началом работал один из корреспондентов, Кирилл Привалов, авторству которого принадлежит произведение под названием «Новость, придуманная от начала и до конца», в котором делаются совершенно прозрачные недобрые намеки на коллегу по цеху. Вы скажете — «Б-г с тобой, это ж фельетон!» Прекрасно, мною тоже писались фельетоны (и за них на меня подавали в суд, однако ни разу не выигрывали), но все мы понимаем, что зачастую авторы фельетонов против этики несколько грешат. Я не знаю, состоит ли в СЖР Кирилл, но Ольга там состоять должна бы, по идее (специально допускаю вероятностную формулировку, чтобы никто от моих слов не пострадал). Ее не покоробило выпускать такой материал в свет? Перед увольнением этого состава редакции была опубликована не менее скабрезная заметка на сходную тему, и лишь когда новый собственник, пустившись во все тяжкие, потребовал разместить пасквиль под рабочим заголовком «Кривелло окривело», Ольга Лаврова, ссылаясь, кстати, на личную переписку, делать это отказалась, после чего вообще покинула издание, осознав, что есть черта, которую не следует переходить. Разбиралось ли ее поведение на заседаниях местного Союза журналистов? Вопрос риторический, ответом на него меня можно не утруждать.

В общем, не все ладно в датском королевстве — между собой радетели за этику ссорятся, друг на друга кляузничают; как сообщают осведомленные источники, кое-кому коллеги на сборищах даже «здрасьте» не говорят (в частности, я имею в виду депутата и журналистку на букву «Б»; Б — значит, бегемотица) — объединению, консолидации это не способствует, однако же исключать таких людей из тех обществ, где они состоят, тоже никто не спешит. А вот не допустить в Союз по тому же основанию — это, оказывается, запросто. Неужели неясно, что консолидированное таким образом информационное пространство с формирующими его элементами превращается в какую-то фикцию, в болотце мелкое, зловонное, затянувшееся тиной постоянных препирательств, где становится уже неважно, каков уровень мастерства у кандидата (впрочем, в СЖР и едва закончивших ВУЗ порой принимали), а важно лишь, умеет ли этот конкретный кандидат быть настолько теплопрохладным, чтобы угодить когорте избранных, наделенных полномочиями принимать решения о приеме? Не пора ли отбросить ханжество и постулировать: мухи — отдельно, котлеты — отдельно; вступление в общественную организацию осуществляется по строго определенным критериям, и разбор взаимоотношений между теми или иными субъектами тут столь же востребован и нужен, как собаке пятая нога? До тех пор, пока субъективные и объективные факторы не будут разведены по разную сторону баррикад, нас еще ждут изумительные зрелища, когда коллеги, состоящие в одном и том же объединении, периодически страшно ругаются по пустякам, и клочки летят по закоулочкам.

Не говорите, что мне делать

«И немедленно же он обращал к небу горькие укоризны за то, что оно не наградило его
при рождении литературным талантом, без чего, естественно, нечего было и мечтать
овладеть членским МАССОЛИТским билетом, коричневым, пахнущим дорогой кожей,
с золотой широкой каймой, – известным всей Москве билетом».
(М.Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Мне показалось, что прозаседавшиеся ощутимо тяготятся необходимостью иметь со мной дело, да и, к тому же, всем все уже было ясно. Председатель новгородского Союза журналистов, Ольга Ларина, сделала попытку пойти на попятный — точнее, на попятный, по ее мнению, следовало пойти мне:

— Может быть, сейчас вы отзовете свое заявление? Мы оставим все документы здесь. Мне кажется, голосование не будет в вашу пользу, а я просто предлагаю вам так же публично, как вы вывалили эту переписку личную (это уже за гранью добра и зла, мы считаем такие действия недопустимыми), принести публичные извинения перед Фросей Г., членами ее семьи. Ваша позиция понятна, я предлагаю вам отозвать заявление, и мы не будем голосовать.

Но кто же бросает дело на полпути и добровольно отступает, даже понимая, что сражение будет проиграно? Само собой, я, коль скоро уже явилась перед светлые очи арбитров, пожелала идти до конца и дождаться голосования. Его результаты были предсказуемы: за принятие меня в журналисты не поднялась ни одна рука. «Это хорошо», — подумала я, — «Когда Великий Синедрион при Храме выносил обвинительный приговор, при единогласном признании подсудимого виновным, его оправдывали — такой вот парадокс». Радость моя длилась недолго…

— А давайте, я воздержусь, — предложила одна дама, и, воздержавшись, ушла.
Остальные наперебой принялись говорить слова утешения:

— А, может быть, лучше общественная организация юристов?
— А, может быть, вам надо в другую организацию — в конце концов, можно и в питерскую или московскую организацию, где вы ни с кем не конфликтовали…Это же не суть важно, что обязательно в новгородском…

Видеть неподдельную заботу о моем будущем было так приятно, что под напором рекомендаций на тему того, что мне делать, я даже позабыла, что пора идти, пусть и не туда, куда мне посоветовали. В реальность вернуло напоминание: «Сколько мы на вас времени потратили, а вы, такое ощущение, что не слышите нас!», после чего я, поблагодарив собравшихся, покинула помещение. Что ж, весьма признательна за напутствие, но принимать решение относительно вступления в иные организации — хоть в СЖР другого региона, хоть в клуб веселых и находчивых — я предпочту самостоятельно. Вспоминается один из героев культового сериала «Игра престолов», Квиберн, которого выгнали из Цитадели за неэтичные эксперименты, — меня же, выходит, в условную «Цитадель» даже не приняли. Однако, все, что ни делается, — все к лучшему. Почти треть века в отсутствие признания со стороны Союза журналистов как-то перекантовалась, а Союз журналистов — без моего участия в нем, значит, и дальше сможем прожить друг без друга.

Related Posts