Подводя итоги года и борясь с энтропией

Без рубрики

Под завершение года лента запестрела подведением итогов — кто-то клянет уходящий финансовый год (в еврейской традиции, где аж четыре новых года, этот — пятый — точно так же функционален, как и все остальные); кто-то, напротив, выражает надежду, что следующий, 2018-й, будет как минимум столь же неплохим. В свою очередь, не стану заниматься самоанализом, несмотря на то, что понимаю целесообразность, и даже более того — необходимость его проведения хотя бы время от времени. Опять же, в упомянутой традиции установлен период, когда нужно подбивать итоги (это, собственно, тоже новый год, но еврейский — Рош hа-Шана и предшествующий ему месяц элуль), поэтому мне, уже предпринявшей кое-какие шаги в направлении самоанализа, сейчас можно не усердствовать, наслаждаясь ленивым бездействием:)) К тому же, не стану обманывать себя: кого всерьез заинтересуют мои итоги года, за исключением близкого окружения, которому и так все они известны? Вот и не стану ими никого огорчать или, напротив, радовать (впрочем, «заклятых друзей» все же огорчу — порадовать вас мне нечем;))
Зато есть смысл в обращении взгляда не внутрь, а вовне; окинув взором окружающее пространство, я вынуждена быть более категоричной в выводах: в датском королевстве все не просто неладно, а де-факто дышит на ладан, и процесс распада государственных и общественных институтов, как неоднократно уже повторяли прозорливые наблюдатели, прошел точку невозврата. Дальше все будет только хуже, к сожалению — многие давно это смекнули и покинули борт, остальным придется экстренно катапультироваться. На ум приходит цитата из романа братьев Стругацких, которую не так давно приводил в одной из своих заметок Шендерович: «Сейчас здесь будет очень грязно, — пояснил он. — До невозможности грязно».
Невозможная грязь уже сейчас видна на провинциальном уровне, где к идеальной чистоте никогда особенно и не стремились — вспомним, как начали благоустраивать парк Юности в Великом Новгороде, обещая создать едва ли не райский уголок, и посмотрим на него теперь: кучи развороченной глины, лужи вместо площадки, крошащийся бетон, неработающая ливневка — а все потому, что чиновникам надо было побыстрее освоить деньги, ведь завтра средств могут уже не выделить, и держитесь там, хорошего настроения и удачи. Окончательно развалилась в этом регионе и транспортная сфера — местный перевозчик уже не без пяти минут банкрот, а банкрот, что называется, реальный и конкретный, даже заявление о банкротстве подано, и не кем-нибудь из контрагентов, а налоговым органом. Поговаривают, что местная депутатка, некогда пристроенная туда в качестве «руководителя отдела по связям с общественностью» (какие могут быть связи с общественностью у банкрота?) и в течение нескольких лет подвизавшаяся на этой должности, имея довольно-таки приличный доход, сразу же после начала банкротного процесса оставила загибающееся предприятие и ушла на вольные хлеба. Насколько это точная информация, не в курсе, но за банкрота теперь отбрехивается комитет информационной политики. Но и это не поможет: сколько ни говори — «Халва», сколько ни умиротворяй народ напрасной болтовней, толку нет, потому как останутся новгородцы в следующем году без общественного транспорта. Денег взять тоже неоткуда — «бюджет социальной несправедливости», продавленный новым губернатором Никитиным на 2018-й год, под ноль режет социальные расходы, зато повышает зарплаты чиновникам. Натуральный пир во время чумы, где главный бай еще позволяет себе потешаться над жителями области, высказывая смелые идеи наподобие недавней: обирать до нитки каждую бабушку, торгующую морковкой в переходе, чтобы обеспечить налоговые поступления.
Отсюда берут истоки участившиеся уголовные дела и даже публичные расправы над директорами организаций, имеющих долги перед работниками по зарплате. Если Никитин полагает, что таким образом можно увеличить собираемость налогов и иных платежей, а также искоренить долги, то он просто натуральный кретин, а не технократ, каковым его привыкли позиционировать лебезящие холопы. Директор, которого упекли за решетку, оттуда тем более не в состоянии будет расплатиться с работниками, а конкурсным управляющим это не нужно — после старта банкротного процесса они, зачастую базируясь в далеких от Новгородчины регионах, в большинстве случаев исполняют свои обязанности сугубо формально; скорейшее погашение долгов по зарплатам не входит в круг их обязанностей, а сами процессы длятся годами (взять хотя бы кредитный кооператив «Общедоступный кредит», дело о банкротстве которого ни шатко ни валко тянется с 2014 года). В больших городах хватает своих проблем, несмотря на то, что их там все же меньше, чем в субъектах, иначе население деградирующей провинции не стремилось бы в мегаполисы, видя их последними островками спасения, как случается накануне упадка империи. Лишь то, что мертво, умереть не может, а брошенное на произвол судьбы отмирает стремительно.
В том числе и поэтому я хочу посвятить заключительные дни уходящего года посильной борьбе с энтропией, которую можно начать с мелочей — после того, как рабочие вопросы закрыты, почему бы не заглянуть в пыльные углы и не вымести из них накопившуюся там паутину? А ведь это еще и психотерапевтическое средство — разбор завалов, перетряхивание гардероба, доведение до финала неоконченных бытовых дел, наконец, чистка ленты от надоевших сообществ и людей, — тех, кто мне совершенно неинтересен и кому неинтересна я; прилипал, цель которых — наглое использование чужих ресурсов без малейшего желания дать что-то взамен, а то и вовсе случайных пассажиров, непонятно как попавших на этот рейс. Весь балласт следует оставить в прошлом, чтобы он не висел мертвым грузом и не загромождал перспективу.

Related Posts